Герман Стерлигов: «Идея единой системы товарных расчетов витает в воздухе»

Появившиеся с началом кризиса шутки про обмен килограмма репо на два кило брюкво или полтора карто обретают иной смысл, если пообщаться с основателем Антикризисного расчетно-товарного центра (АРТЦ) Германом Стерлиговым. Он полагает, что его центр со временем может даже претендовать на роль альтернативной расчетной системы.

Среди зачинателей отечественного бизнеса конца 80-х–начала 90-х годов скучных людей не встречалось. Но даже на этом ярком фоне личность Германа Стерлигова выглядит весьма колоритной. Один из первых, еще советских, «официальных» миллионеров, создатель товарной биржи «Алиса», а потом еще и «Гробовой конторы братьев Стерлиговых», которая намеревалась поставлять гробы Хусейну (иракский диктатор демонстративно заявил, что готов покупать их в качестве жеста доброй воли по отношению к США — мол, чтобы американские солдаты возвращались домой не в цинковых ящиках, а в красивых деревянных). Имя предпринимателя знала вся страна. После были неудачные попытки конвертировать свою известность в политические дивиденды и отъезд «в деревню, в глушь, в Саратов» — на несколько лет Герман Стерлигов уединился с семьей на далеком подмосковном хуторе. И вот в разгар кризиса он вдруг открывает столичный офис, причем в престижном «Москва-Сити» — видимо, предприниматель не сомневается, что его возвращение окажется триумфальным.

Мы встретились для беседы утром 9 марта. В отличие от всей России, отдыхающей после праздника, в АРТЦ полноценный рабочий день. На каждой двери суперсовременного офиса на 26-м этаже «Москва-Сити» изображение знаменитой овчарки Алисы, привет из 90-х. Руки Германа Стерлигова — темные, натруженные, что называется, от сохи. Они странно смотрятся рядом с клавиатурой ноутбука. Наверняка, ни в одном московском офисе, да и не только московском, не отыщешь другой такой пары рук. Из окон открывается захватывающий вид на столицу. Впрочем, и планы предпринимателя не менее захватывающие.

— Герман Львович, как возникла идея АРТЦ, когда стартовал этот проект и в какой стадии реализации он сейчас находится?

— Идею Бог послал. И эта идея реализована, то есть это уже не идея, а работающий механизм. Принцип его работы заключается в том, что за одни и те же деньги покупается не один товар, а последовательно цепочка товаров. То есть деньги прогоняются через серию формальных сделок купли-продажи. Эти серии сделок — их различные комбинации — подбираются за счет обработки большого объема информации с помощью специально написанной программы и глобальной компьютерной сети.

Мы декларируем, что наш рынок — это дефолтный рынок, потому что к нам обращаются те, кто уже не может продать свой товар.

Но для того чтобы этим заниматься, одного Интернета мало — нужна еще сеть живых офисов. Потому что если ограничиться одной компьютерной версией, то это будет очередная информационная помойка. Поэтому мы создаем нормальный живой бизнес. Конечно, с помощью глобальной компьютерной сети, но не базируемся только на ней. И основная черновая работа, которая сейчас происходит, — это расширение филиальной сети.

— Сколько у вас уже открыто офисов?

— Открыты в Нижнем [Новгороде], Иркутске, Красноярске, ну и в Москве, то есть четыре. Те флажки (указывает на карту на стене) означают, что договоры подписаны и проплачены; офисы сейчас будут открываться один за другим. Тринадцатого марта открывается Киев, шестнадцатого — Казань, восемнадцатого — Екатеринбург, потом через день Челябинск, Новосибирск, Кемерово и Барнаул. Это план на ближайшие полторы недели. Потом Питер и так далее. Сейчас подошло время «живых» открытий. Через три недели на вопрос «Сколько у вас офисов?» я смогу ответить: «Тридцать шесть». А еще каждый день подписываются новые договора.

— При открытии филиалов вы используете франчайзинг?

— Нет, это не франчайзинг. Это все наши дочерние структуры. У нас везде 51%. Полная управляемость структуры.

— Можете ли вы назвать количество участников системы? Каков текущий масштаб деятельности?

— Пока этот масштаб еще никакой, он ничтожный. Каналами информации являются как раз открытые офисы. Чем больше офисов, тем больше информации. Чем дольше они работают, тем информации опять-таки больше. Сейчас идет набор критической массы — за счет открытия офисов, которые начнут давать рекламу в регионах и втягивать в систему торгов участников. Вот когда все это будет организовано, тогда это будет вал. А сейчас, как я уже сказал, идет черновая работа.

— Давайте поговорим о принципах работы этой системы. Откуда в ней появятся первоначальные деньги для запуска цепочек покупки товара? Ведь они откуда-то должны взяться?

— Конечно, и они уже в системе есть.

— И кто является поставщиком «кэша»?

— Те, кто имеет деньги, лежащие без дела.

— Вы считаете, таких много? Ведь широко распространено мнение, что сейчас лучше «посидеть в кэше», потому что идет глобальная переоценка активов.

Герман Стерлигов родился 18 октября 1966 года в г. Сергиев-Посад Московской области. Учился в МГУ им. Ломоносова на юридическом факультете. В 1990 году создал первую в стране товарно-сырьевую биржу «Алиса». Был председателем правления общественно-политического движения «Слово и дело». Выдвигал свою кандидатуру на выборах губернатора Красноярского края (2002) и выборах мэра Москвы (2003). Пытался принять участие в выборах президента России в 2004 году; после отказа в регистрации уехал из Москвы и поселился на подмосковном хуторе.

В ноябре 2008 года объявил о запуске нового проекта — Антикризисного расчетно-товарного центра (АРТЦ).

Женат, воспитывает пятерых детей.

— Мы же не выводим «кэш» из офшоров, нам бы никто его и не дал. Вот есть офшоры (рисует на бумаге). Я думаю, что там сейчас вообще процентов шестьдесят всех средств — можно спорить о цифрах, но, в общем, много. Есть остальная экономика — где-то процентов сорок средств. Причем последняя часть постоянно уменьшается, а первая — увеличивается. Люди, которые сидят на деньгах, — а это многие мои знакомые, — они несчастные люди. Они очень страдают от того, что деньги лежат без дела. Это денные и нощные страдания, причем даже большие, чем у тех, у кого без дела лежит сталь, чугун, свинец. И мы этим людям не предлагаем размещать у нас деньги — потому что держать деньги в офшорах надежнее с их точки зрения, и они во многом правы. Мы предлагаем поместить информацию о небольшом количестве их денег в нашей системе — для того чтобы у нас был повод давать им встречную информацию о товарах, продуктах и услугах, которые их могли бы заинтересовать. То есть даже в качестве инструмента отслеживания рынка — как, что и где происходит — наша система очень удобна.

Например, утром они открывают компьютер, заходят в систему и в своем личном кабинете видят цепочки разных предложений. Они смотрят, какие на сегодняшний день предлагаются цены, что там с дефолтами в России и странах СНГ, а на следующем этапе — и за рубежом, и так далее. Ведь люди, у которых есть деньги, они всегда являются потенциальными покупателями. И им интересно найти тот рынок, где наиболее дешевый товар. А мы декларируем, что наш рынок — это дефолтный рынок, потому что к нам обращаются те, кто уже не может продать свой товар.

— Допустим, есть человек с деньгами. Вот он что-то покупает на дефолтном рынке — предположим, в России. Но это имеет смысл только если перепродать купленное в другом месте по нормальной цене. А сейчас активы падают в цене по всему миру. Так не лучше ли «сидеть в деньгах»?

— Для того чтобы продать что-то ненужное, нужно сначала купить что-то ненужное (улыбается). Когда «сидишь в деньгах», все равно что-то нужно. Любому человеку, у которого есть деньги, все равно что-то требуется. Просто у разных людей разный порядок личного потребления. У богатых людей это заводы, газеты, пароходы, виллы, дворцы, земли и все такое. Это я вам говорю со знанием дела. Сейчас я нищий как церковная крыса, а раньше я был богатым человеком.

Нет такого человека, имеющего сто миллионов долларов — я уж не говорю о миллиарде, — который тихонько сидит, а эти деньги у него где-то лежат. Существует целый процесс обслуживания этих денег, и они всегда на что-то тратятся. И, кстати, куча народу за счет этого кормится. Поэтому когда появляется альтернативная возможность получить где-нибудь системный тип информации, они с удовольствием обращаются в этом направлении. Причем у нас им за это вообще не надо платить. Если кто-то хочет поместить информацию о своем миллиончике, он должен положить двадцать тысяч в качестве гарантийного взноса на депозит. И тогда он бесплатно будет получать, по сути, аналитическую информацию и одновременно сможет еще и покупать. «Вот это мне нравится», — раз, нажал на кнопочку и застолбил себе.

— А комиссионные кто платит?

— Комиссионные платятся от сделки. Поставщики денег тоже платят, но именно от сделки. Комиссионные всего 1%. Это ничтожно по всем меркам — хоть по мировым, хоть по российским. И поэтому с деньгами у нас в системе дела обстоят лучше всего. У нас еще не очень хорошо с автомобилями, с одеждой, совсем плохо с удобрениями, а с деньгами хорошо. Потому что самый распространенный залежалый товар нынче — это деньги. Потому что девать их некуда. Это из-за того, что, как говорят красивыми словами, у нас сейчас дефицит доверия и т.д., и т.п. Поэтому они лежат мертвым грузом.

— А может оказаться так, что вы разовьетесь и у вас возникнет проблема именно дефицита денег?

— Чем меньше денег в системе, тем больше их цена, тем дешевле товар и тем выгоднее участие в торгах.

Если ограничиться одной компьютерной версией, то это будет очередная информационная помойка

— Какое примерное соотношение денежных сделок к безденежным?

— Каждая сделка проводится с деньгами. А если она окажется без денег, то она будет уникальна. Допустим, строится цепочка КамАЗы–штаны–зерно–квартиры–деньги. Но в каждом звене участвуют деньги. То есть деньгами оплачиваются квартиры; получивший деньги контрагент, по правилам системы, оплачивает ими зерно, не оставляя себе ни цента; затем этими же деньгами проплачиваются штаны и, наконец, КамАЗы. Получается, что это четыре примитивные сделки купли-продажи. На одни и те же деньги. Здесь нет никакого бартера вообще. Компьютер подбирает товар вовсе не по принципу обмена — обмена нет, потому что обмен очень ограниченно может применяться в любой экономике. Мы называем это глобальной товарной связующей системой. То есть товар идет тому, кому он нужен. Обратного движения товаров нет. А вот деньги, которые в какой-то момент появляются в этой системе, они «простреливают» сразу всю цепочку сделок.

Самый распространенный залежалый товар нынче — это деньги. Потому что девать их некуда.

— Аналогичное происходит на рынке жилой недвижимости. Там тоже используются сделки купли-продажи. Но на четырех «альтернативщиков», которые хотят разменять свои квартиры, может приходиться один участник с «живыми» деньгами. Так каково все-таки ожидаемое соотношение участников торгов с товаром и «кэшем»?

— Это соотношение один к пяти. Мы в принципе не придумали ничего нового, а просто совместили несколько старых вещей, наложили все это на глобальную компьютерную сеть, как на инструмент, а также затрачиваем силы и время огромного количества людей, чтобы создать подкладку под это, то есть систему офисов по миру, без которой система не будет работать. Без «живых» договоров, без «живых» клиентов, без «живых» гарантийных взносов схема не заработает.

— В такой сложной системе, наверняка, существует проблема добросовестности контрагентов. Как вы планируете ее решать?

— За счет гарантийного взноса. Гарантийный взнос вносят все, кроме производителей.

— А как вы узнаете, что у производителей есть в наличии заявленный товар?

— Мы же не государство с его театром абсурда. Нам очевидно, да и дураку понятно будет, что, например, у Кам­АЗа машины есть.

— А на кого вы в первую очередь ориентируетесь — я имею в виду участников с товарами?

— Нам вообще без разницы. Кто пришел, тот и разместил заявку. Приходит кто-то к нам в офис, допустим, в Набережных Челнах, заполняет анкету и указывает свои обратные данные. Девочка заносит все это в компьютер и выдает ему счет на оплату гарантийного взноса. Он уходит, оплачивает, приходит, предъявляет оплату, заявка активируется в системе. В заявке он указывает не только то, что у него есть, но и то, что ему надо. Все. Компьютер начинает работать. И автоматически, уже без нашего участия начинает выкидывать ему в личный кабинет предложения компаний, которые могут заинтересоваться его товаром, а также различные комбинации сделок.

— Каков размер гарантийного взноса?

— 2% от заявленной стоимости товара.

— С какими дисконтами по сравнению с текущими рыночными ценами можно будет приобретать товар в вашей системе?

— Я могу привести пример. Хотя у нас объемы сделок пока совсем ничтожные, у нас уже все вложения окупились. Мы окупили эти расходы за счет того, что к нам, например, пришел человек и с пятикратным дисконтом продал хлопок. Ему срочно нужны были деньги. Мы же антикризисная сеть — к нам кто только не приходит.

— Сейчас в банках скопилось огромное количество залогового имущества, которое, по большому счету, им не нужно…

— Мы этим занимаемся. Сейчас готовим новую систему, и она уже есть в виде сайта, хотя он пока не начал работать. Начнет где-то через две-три недели.

— То есть это будет некое дополнение к АРТЦ?

— Вы назвали свою систему антикризисным расчетно-товарным центром? А есть ли у нее будущее после окончания кризиса?

— Да, потому что это удобно. Удобно не брать кредит и не платить проценты. Если торговля строится по принципу товар–товар–деньги, то денег требуется гораздо меньше, поэтому потребность в них снижается, и нет необходимости прибегать к заемным средствам.

— А почему же такой системы не было до кризиса?

— Во-первых, не было глобальной компьютерной сети. У нас даже телефонов мобильных не было десять лет назад.

— Ну, лет пять назад могла возникнуть такая схема?

— Могла, только никому не надо было. А возник кризис — появилась и система. Кризис — это стимул для создания новых правил игры. Когда и так все жирно и чудесно, то зачем нужны какие-то нововведения?

— А каковы ваши прогнозы относительно сроков окончания кризиса?

— По моему мнению, это произойдет очень нескоро. Выхода из кризиса два — это очевидно всем. Либо новая экономика стран мира и новая мировая архитектура, либо ядерная война. Третьего выхода нет. Только ядерной войной можно будет залить все те проблемы, которые накопились в мире. Сумасшедшие правительства некоторых стран могут использовать ядерное оружие как решение кризисных проблем. Не дай бог! Это самый плохой вариант, который может быть. А хороший вариант — использовать то, что нам даровано. Кризис вообще благо для перестройки того, что плохо работало. Как уборка в доме: все лишнее выкидывается, а все нужное чистенькое и сверкающее начинает жить новой жизнью.

Единая информационная база — вот в чем смысл. Ее не может быть две или три.

— А те антикризисные меры, которые предпринимаются правительствами разных стран, в том числе и нашим, — как вы их оцениваете?

— Где я и где правительство?! О чем вы говорите?! То, что могу, я делаю. Я создал инструмент, и мы его сейчас совершенствуем и будем еще долго совершенствовать. Надеемся, и правительство воспримет эту систему как полезный рабочий инструмент. А что оно там делает и какие меры предпринимает — мне не ведомо вообще.

— Вы ожидаете появления конкурентов вашей системы?

— На самом деле такого рода деятельность, такая информационная база может быть только одна. Единая информационная база — вот в чем смысл. Ее не может быть две или три. Это не сотовая связь, где может быть пять компаний. Потому что клиенты будут подавать информацию в ту базу данных, которая крупнее, и это разумно. Какой смысл размещаться в той базе, которая мельче?! У нас комбинаций больше, и вероятность подбора подходящей сделки выше. И маленькая база, в случае ее возникновения, неизбежно присоединится к крупной. И сколько бы ни было мелких — все они, безусловно, присоединятся.

Вопрос в том, кто окажется самым большим. Может быть, в конечном итоге появится какая-то более крупная система, чем мы. Ну, пусть. Всех денег не заработаешь. Мы присоединимся к тем, кто нас опередит. А сама идея витает в воздухе. Те люди, которые сейчас работают с нами в регионах и за рубежом, — многие из них говорили: «Герман, мы это уже начали делать, ты нас просто опередил». Пока мы действительно застолбили за собой первенство. А там как бог даст.