автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Метасюжет преображения как единый семантический код лирики Ф.И. Тютчева

Полный текст автореферата диссертации по теме "Метасюжет преображения как единый семантический код лирики Ф.И. Тютчева"

На правах рукописи

Воробец Татьяна Алексеевна

МЕТАСЮЖЕТ ПРЕОБРАЖЕНИЯ КАК ЕДИНЫЙ СЕМАНТИЧЕСКИЙ КОД ЛИРИКИ Ф И ТЮТЧЕВА

10 01 01 - русская литература

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Работа выполнена на кафедре новейшей отечественной литературы Омского государственного педагогического университета

Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор

Штерн Миньона Савельевна

Официальные оппоненты: - доктор филологических наук, профессор

Столярова Ирина Владимировна; - кандидат филологических наук, доцент Ларкович Дмитрий Владимирович.

Ведущая организация - Самарский государственный университет

Защита состоится «13» ноября 2007 года в «13 00» на заседании диссертационного совета ДМ 212.17902 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Омском государственном университете им. Ф М Достоевского по адресу 644077, г. Омск, пр Мира, 55а

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Омского государственного университета им. Ф М. Достоевского

Автореферат разослан « $ » октября 2007 г

Актуальность исследования Ю И Левин1 в своей статье «Инвариантный сюжет лирики Тютчева» выделяет несколько принципов, лежащих в основе большинства исследований («независимо от методологических принципов их авторов»), посвященных «поэтическому миру» Тютчева рассмотрение лирики Тютчева как единого текста («каждое из стихотворений Тютчева воспринимается на фоне всех остальных»); представление о поэтическом космосе Тютчева как о системе, пронизанной бинарными оппозициями («поэзия Тютчева - система, «слагающаяся из весьма немногих тем»», каждая из которых раскрывается в «парадоксальном совмещении противоположенностей»), и выявление «некоего «инварианта» или центрального пункта поэтического мира Тютчева», предопределяющего логику его развития Пытаясь выявить «основной узел», организующий собой поэтический космос Тютчева, исследователи обращаются к отдельным философским системам, так или иначе преломляющимся в лирике Тютчева, а также непосредственно к тютчевскому тексту в поисках некоей фундаментальной оппозиции, ключевой идеи, архисюжета, так или иначе находящих свое отражение в тютчевском тексте

Двойственность человеческого существования перед лицом хаоса, темной основы бытия, притяжение, околдованность им и, в то же время, стремление преодолеть его в себе (В С Соловьев, Д С Мережковский), ограниченность человека перед лицом природы, призрачность человеческого «Я» (В Я Брюсов, А Г. Горнфельд, и т.д.), метафизическое сомнение человека в существовании сакрального начала мира (А Г Майер), имперсонализм В. Зеньковский), стремление человека к преодолению личности в себе (А Лаврецкий), космизм человеческой личности (С Франк), противостояние Бытия Небытию (Ю. Лотман) - вот тот основной спектр идей лирики Тютчева, которые исследователи рассматривают в качестве структурообразующих

Ю. Левин, в отличие от своих предшественников, пытается выявить в тютчевской лирике не некую организующую идею или фундаментальную оппозицию, но «единый архисюжет, играющий роль основного мифа в поэзии Тютчева»2, так или иначе реализующегося во всем корпусе его текстов Суть основного мифа, по Левину, заключается в следующем в лирике Тютчева представлены два мира, земной, профанный, и небесный, сакральный. Человек привязан к земному миру, в котором «пребывает в состоянии жалком и недолжном»3 Но в некоторые моменты человеку приоткрывается и мир сакральный, соответственно герой оказывается способен соприкоснутся с ним, те перейти в иное, «должное состояние» Но приобщение человека миру небесному - состояние кратковременное, т к «человек отягощен наследием земного мира и неприспособлен к устойчивому пребыванию» в сфере сакрального и обречен вернуться в «недолжное» состояние «Движущей силой» данного мифа о человеке и его бытии в мире является «архимотив «жажды

1 Левин Ю И «Инвариантный сюжет лирики Тютчева» [Текст] / Левин Ю И /Л"ютчевский сборник, 1990, с

преображения», имплицитно включающей в себя все остальное и отрицательное состояние субъекта в земном мире, и принципиальную возможность иного, и путь к «преображению», и возможную неудачу» Тезис Левина и послужил отправной точкой для нашего исследования

«Возможная неудача» личности на пути преображения обусловлена ролью и местом, занимаемым человеком в космосе Тютчева

Как отмечают исследователи и критики, человек в тютчевском космосе «бессилен в природе, бесконечно одинок в обществе и преходящ в виде личности. » 1 «Его жизнь, его деятельность - лишь «подвиг бесполезный»»2. Более того, «. .у Тютчева человеческое сознание - лишь одна из бесчисленных грез природы, деревьев и птиц может достигаться только индивидуальным усилением интенсивности ответа на универсальную позитивную силу природного давления »3 Призрачностью, эфемерностью бытия человека обусловлено и его место в космосе, его позиция «промежутка» «между двойною бездною» между хаосом и космосом, «Сущим» и «Бытием», между «индивидуальным и безличным «я», слитым с природой»4, между земной, исполненной «пламенеющих страстей и порывов», жизнью и незамутненной ясностью «жизни во Христе», «на грани веры и неверия»

Причина этой двойственности, этого «разлада» между миром и человеком заключена в человеческой индивидуальности, в человеческом «я», которое, в «торжестве своем» отделенное от трансцендентного, осознается как деструктивное начало космоса. Человеческое «я» делает невозможным слияние человека с природным бытием, так как личность не хочет отказаться от интимного мира переживаний, чувств, стремлений, пусть даже и смертного, ради безразличной вечности природы, оно - причина сомнения в существовании высшего начала («ибо гордым своим разумом желает убедиться в чуде, «воткнуть персты в раны гвоздиные»5. Человеческое «я» также убежденное в том, что «всякая власть исходит от человека, а все, провозглашающее себя выше человека - иллюзия и обман»6, порождает Революцию, в пламени которой может быть уничтожен весь мир. Все это превращает личность в тяжкое бремя, квинтэссенцию страдания, которое человек всячески старается преодолеть Но в тютчевском космосе сама возможность преодоления, а следовательно и трансформации индивидуальности, оказывается, с точки зрения многих исследователей, эфемерной, что, с одной стороны, делает невозможным единение человека и Космоса^ а с другой, - обрекает мироздание хаосу

Однако, с нашей точки зрения, в поэтическом мире Тютчева возможность преображения личности не есть нечто желаемое, но никогда не достижимое (на

1 А Г Горнфельд «На пороге двойного бытия» // Ф Тютчев pro et contra СПб, 2005 Стр 234

2 В Я Брюсов «Ф И 'Гюпев смысл его творчества» // Там же Стр 264

3 Э НадгочиЙ «Топологическая проблематизация связи субъекта и аффекта в русской литературе» // Логос 1999 №2(12) Стр 31

4 Е К Созина Дискурс сознания в поэтическом мире Тютчева // Эволюция форм художественного сознания в русской литературе' Екатеринбург, 2001 Стр 70

А Лаврецкий Взыскующий благодати И Ф Тютчев pro et contra СПб, 2005 Стр 369

6 Б Н Тарасов Тютчев и Паскаль //Вопросы литературы 2001, №2, Стр 61

что указывается в работах Левина, Лотмана и тд), но предстает как некая данность, присущая реальности и формируемая всем тютчевским текстом Пройдя трансформацию, человек в тютчевском космосе обретает свою искомую сущность- в своей причастности (которая в распавшемся Космосе дана ему лишь как потенция, как возможность) сакральному и профанному, природному и историческому личность, из средоточия разрушительных энергий хаоса превратившись в источник творческих, созидательных сил космоса, становится той единственной силой, единственным звеном, способным связать собою различные уровни реальности

Таким образом, в качестве предмета данного исследования выступает Модель пути преображения, трансформации непросветленной личности, в результате которой рождается новая личность, созидающая и восстанавливающая утраченную целостность мироздания Объектом

исследования соответственно являются мотивно-образные комплексы, в которых воплощается данный метасюжет (архимотив «жажды преображения» входит в этот сюжет как один из ключевых)

Материалом исследования является весь корпус лирических текстов Тютчева, в которых выделяются названные мотивно-образные комплексы. В связи с тем, что не только тютчевская лирика, но и его публицистическая проза с ее историософской проблематикой, и эпистолярий, составляют, по нашему мнению, единый «тютчевский текст», возникает необходимость обращения и к этому материалу

Цель исследования - доказать, что именно динамика развития метасюжета преображения обеспечивает единство поэтического космоса Тютчева (при всей его внутренней антиномичности, текучести, диффузности лирических тем и мотивов) Поставленная цель определила следующие задачи исследования

1 Рассмотреть структуру «мира распавшихся связей», представленного в лирике Тютчева

2 Выявить элементы этой структуры, раскрыть причины, вызвавшие ее разрушение, осмыслить место и состояние человека в деградирующем космосе

3 Проследить процесс преображения космоса в лирике Тютчева через анализ мотива претворения первостихий (прежде всего, стихии огня)

4 Выявить универсальный «механизм» становления личностного начала в человеке, который дает возможность соучастия в созидании мира, восстановлении целокупности космоса

5 Определить собирательные образы «героического», основные типы «культурного героя» в поэтическом мире Тютчева, охарактеризовать пути и способы воздействия «культурного героя» на мироздание

Методологической базой и литературоведческим контекстом исследования служат труды Л Пумпянского, С Франка, Б Козырева, Ю Лотмана, ЮЛевина, Б Тарасова, где лирика Тютчева рассматривается как единый мотивный комплекс, своего рода лирический Текст, в котором дискретность, минимализм составляющих его отдельных текстов коррелирует с единством поэтического мира, устойчивостью и определенностью

художественной онтологии всего лирического массива Именно актуализация данного аспекта в осмыслении тютчевского наследия позволяет поставить рядом имена исследователей, расходящихся в интерпретациях отдельных сторон мироощущения и творчества поэта Актуальными для методологии нашего исследования оказываются также работы Г.Башляра, М Гершензона, М Виролайнен, в которых определяются принципы анализа онтологии лирического текста, художественного космоса, составляющих его первостихий.

Теоретическую базу работы составляют труды А Н Веселовского, Б В Томашевского, О М Фрейденберг, Щемелевой Л М, Пескова А.М, Турбина В.Н, Силантьева И В, в которых определяется методика анализа мотивных комплексов в художественных текстах нарративного и лирического плана В отличие от методики мотивного анализа, предложенной Б М Гаспаровым, дня названных теоретиков исходным является представление о единстве и целостности лирического мира автора.

Новизна работы заключается в том, что в ней впервые единство тютчевской натурфилософской и историософской лирики рассматривается в связи с метасюжетом преображения - просветления, претворения стихии огня -света и духовного возрождения, воскресения личности в неразделенное™, двуединстве этого процесса. Впервые предлагается типология исторического деятеля, «культурного героя», которая выстраивается в творчестве Тютчева Также впервые подробно прослеживается развитие образа Огня-Логоса, одной из важнейших стихий в лирическом космосе Тютчева, наряду со стихией воды

Теоретическая значимость работы определяется тем, что в ней развивается методики современного литературоведческого исследования мифопоэтического, семантики художественного мира, поэтики мотива, используются принципы имманентного и контекстуального анализа лирического текста.

Практическое применение работы. Материалы и результаты исследования могут быть использованы при чтении лекционных курсов и проведении практических занятий по истории русской литературы XIX века, при проведении спецкурсов и спецсеминаров, посвященных творчеству Ф И Тютчева, а также в процессе руководства курсовыми и выпускными квалификационными работами в вузах.

Апробация работы Результаты исследования представлены в шести статьях и в докладах на всероссийских и региональных научных конференциях «Традиции и инновации в интерпретации текстов русской и зарубежной литературы», Омск, 2001, «Творчество Ф И Тютчева и философские формы русской культуры», Омск, 2003, «Русская филология Лингвистика Литература. Культура», Омск, 2004; «Лингвистика Коммуникация Культура», Омск, 2007

Положения, выносимые на защиту: 1 В поэтическом космосе Тютчева формируется сюжет о рождении «культурного героя», чья деятельность сознательно устремлена на преодоление обособленности индивидуума от бессознательной полноты и гармонии

природной жизни Только через осуществление этой миссии может быть восстановлена целокупность мироздания,

2 Циклический ритм природного бытия в поэтическом мире Тютчева подчиняется закону трансформации Огня-Логоса в его нисхождении творится природный космос, в его (огня) восхождении мир просветляется, одухотворяется

3 Человек, чья душа, разум, чувство, жизненная энергия соприродны Огню-Логосу, так же как и природный космос, подчиняется этой трансформации

4 Единственный способ восстановления целостности мироздания — жертвенное преображение (про-светление Огня), в результате которого и рождается в тютчевском космосе новая просветленная личность, «культурный герой»

5. Динамика развития и взаимодействия мотивов, организующих сюжет преображения, формирует тютчевский поэтический космос в его трехипостасности трансцендентной, природной, исторической

Структура диссертации: диссертация состоит из трех глав, введения, заключения, списка литературы, включающего 256 источников

Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования, определяются его цели, задачи, манифестируются методологические принципы и раскрывается композиционное строение диссертации

В первой главе «Тютчевская космогония: от первозданного хаоса к претворенной природе» бытие природы и процессы, происходящие в ней, рассматриваются как результат трансформации метафизического огня-света, являющегося в тютчевском космосе образом всеединого.

В данной главе выделяются две модели бытия, формирующие тютчевский космос (циклическая - языческая и христианская - историческая)

Циклическая модель характеризует собой в поэзии Тютчева бытие природы и мироздания в целом Все многообразие противоположностей, составляющих собою «круг мироздания», в циклической модели бытия может быть сведено к единой антиномии космос - хаос Хаос в тютчевской лирике представлен различными стихиями и природными явлениями, это и ветер, и стихия воды, и сумрак, и темная бездна, разверзающаяся перед человеком Подобно античному, тютчевский хаос есть одновременно и «точка небытия», к которой стремится все сущее, и залог его возрождения, обновления, именно поэтому он лишен отрицательной коннотации «Возрастание духовной энергии личности — и это знаменательно — происходит именно через соприкосновение и взаимодействие с хаосом, с его одновременно разрушительной и творящей энергией»1

В космосе Тютчева исследователи выделяют две доминирующие стихии, управляющие бытием мироздания воду и огонь, причем последний рассматривается, прежде всего, как стихия деструктивная Однако стихия огня, представленная в поэзии Тютчева во многом сродни гераклитову амбивалентному Огню - Логосу В тютчевском космосе, как и у Гераклита,

' Непомнящий И Б «О, нашей мысли обольщеньс » (О лирике Ф И Тютчева) - Брянск Изд дом «Кирилчица», 2002 - с 28

огонь, будучи, мифопоэтическим образом всеединого Божественного начала, становится всеединой разумной творческой силой, которая является причиной устроения мира Трансформации метафизического огня, от постепенного его охлаждения, сгущения («путь вниз») до столь же постепенного его восхождения от «холода к жару» («путь вверх»), и выражает в тютчевском поэтическом мире динамику космических процессов, их содержание

Сфера сакрального у Тютчева, как и у Гераклита, передается посредством световых образов («пламенный эфир», «иное солнце», «греющий луч» Бога и тд) Нисхождение «нездешнего света», предполагающее его постепенное увлажнение («союз воды и огня»), связано у Тютчева с актом творения дольнего чувственного мира, что наиболее полно отражено в двух его текстах: «Снежные вершины» и «Летний вечер» Результатом предельного «уплотнения», воплощения света-огня (это характерно для обоих текстов) становится возникновение гармоничного, данного во всей своей полноте мира, погруженного в трепетную негу сна Стихия света-огня, создающего это гармоничное пространство и доминирующая в нем, соединяет в себе как влажное, так и огненное начала мира и является в тютчевском космосе воплощением витальной энергии мира, его жизненной силы

Предельной трансформацией горнего света-огня в дольнем мире становится влажный огонь. Все дальнейшие изменения огня в дольнем пространстве связаны с постепенным «иссушением» «влажного огня», а значит, и с постепенным убыванием жизненной энергии в мире смертных Иссушение приводит к тому, что природный космос (а вместе с тем и человеческая душа, человеческая жизнь) исчезает, растворяется в огненной стихии У Тютчева данный процесс представлен истощение материального мира («Безумие», «Пожары» и др ) или, напротив, как «духовное горение, которое также связано с преодолением материального («Осень», «Последняя любовь», «Гус на костре» и т.д))

Таким образом, циркуляция огня-света в тютчевском космосе предполагает следующие этапы: от горнего света-Логоса через ряд трансформаций к влажному огню - квинтэссенции витальной энергии тварного мира, до постепенной дематериализации, влажного огня, превращения его в духовный свет, проявляющийся в тютчевской лирике прежде всего как осенний/закатный свет (природный космос) или как свет страдающей человеческой души (пространство бьггия человека) и знаменующий собой преодоление материального начала в тварном мире.

Суточный ритм, как и годовой, в лирике Тютчева последовательно представлен четырьмя временными точками рассвет/утро (весна) полдень (лето), закат/вечер (осень), полночь (зима)

Рассвет (как и весна) предполагает постепенное усиление, возрастание интенсивности света, рассеивающего неподвижность, скованность ночного (зимнего) мира и свидетельствующего об активизации жизненных сил мира (и человека). Полдень (лето) - пространство наполненное «влажным огнем», квинтэссенцией жизненной энергии мира, сопоставляемого у Тютчева с любовью-страстью, переживаемой человеком Однако в этом «преизбытке

жизни» летнего, полуденного мира уже присутствует смерть, ощущается «дыхание осени» Присутствует в характеристиках полдня и семантика опаляющего, иссушающего огня. Закатный (осенний) свет и становится той энергией, в которой развоплощается материальный мир и в которой реализуется духовная сущность последнего.

Следующий период функционирования света в космосе - это зима или ночь Зима, или Север - время-пространство, в котором свет либо вовсе отсутствует, либо существует в форме ночного, лунного или звездного, света. И тот, и другой могут и созидать, и разрушать («Песок сыпучий по колени. .», «Летний вечер», «Олегов щит» и т.д.). Однако, звездный свет, в отличие от лунного, гораздо чаще соотносим с творящими силами космоса Звездный свет является силой, структурирующей, оформляющей природный космос («Летний вечер»), выражением духовной энергии космоса Он связует дольний и горний миры, будучи репрезентацией сакрального в дольнем и являясь воплощением чистых душ людей, покинувших «земную юдоль». Лунный свет, в отличие от звездного, властвует на мертвыми мирами (Рим, давно ушедшее прошлое) и, обладая магической силой, пробуждает эти миры к призрачной жизни Таким образом, лунный свет, в отличие от звездного, лишен жизненной энергии и является светом мертвого мира.

Итак, стихия огня-света, будучи мифопоэтическим образом всеедииого, является в поэтическом мире Тютчева одним из основополагающих начал, предопределяющих собою бытие природного космоса Рождение и смерть мира, смена времен года, чередование времени суток обусловлены нисхождением - восхождением огня-света В результате нисхождения огня-Логоса, его постепенного уплотнения, предполагающего ряд трансформаций (свет - огонь - воздух - вода - земля), возникает тварный мир Восхождение огня-света, его постепенная дематериализация, ведет, в свою очередь, к истощению, «развеществлению», деструкции природного космоса Но бытие природного космоса на грани развоплощения есть, в то же время, бытие, преодолевающее в себе и через себя свою материальность и обнаруживающее в самом себе высшее, духовное начало1 В природном космосе через преображение внутреннего огня реализуется возможность взаимодействия с трансцендентной реальностью, высшим, горним миром, «реальностью Христа», то есть, в природном космосе сохраняется способ достижения гармоничного бытия, утраченный человеком в ограниченности его «Я».

Вторая глава «Децентрация космоса как выражение кризисного состояния мира и человека» посвящается тютчевскому мифу, повествующему о распаде целостного мироздания, в ней, также выявляются основные причины этого процесса, его связь с изменившимися ролью и местом личности в бытии,

В первом разделе данной главы «Мифологемы «Орла» и «Лебедя» как воплощение гармоничного типа бытия человека в мироздании» рассматривается «вертикальная», или историческая модель бы+ия,

1 Франк С Л Космическое чувство в поэзии Тютчева [Текст] / С Л Флоровский // Ф Тютчев pro el contra СПб РГХН,2005 -с 307

характеризующая онтологическое состояние человека как в мироздании в целом, так и в потоке истории, воплощенное в насыщенных сложной семантикой образах Орла и Лебедя

Историческая модель бытия характеризует положение человека в мироздании, социуме и пространстве истории. Данная модель, объединяя собой два уровня мироздания (горнее и дольнее), противопоставляет их друг другу как вечное - преходящему, целостное - раздвоенному, чистое - нечистому Горний мир является ориентиром, определяющим путь духовного становления личности, квинтэссенцией недостижимой, утраченной любви и ушедшего счастья, «волшебным краем», пространством «истинного бытия»

Для целого ряда текстов, прежде всего историософских, характерен сдвиг в семантике элементов, образующих данную парадигму (горний мир и мир дольний) В данном случае «одичалый мир земной» становится воплощением мира инфернального, исполненного разрушительных энергий, репрезентацией которых здесь становится ложь, развращающая души и умы людей, духовное раздвоенье, неверие и т д Однако дольний мир, в настоящем предстающий как мир инфернальный, является не столько пространством человеческого бытия вообще, сколько миром, в котором разворачивается «историческое событие», своеобразной «ареной битвы» инфернальных и божественных сил, битвой, в которой инфернальность дольнего мира в потенции может быть преодолена.

Мир горний в историософском тексте Тютчева не проявляется вне мира дольнего, т е сакрализуется сама историческая реальность, противопоставляемая тем самым действительности «времени земного» и отождествляемая у Тютчева с «Славянской землей», обретшей свободу и достигшей единства. Грядущий «славянский мир» осуществляется в тютчевском космосе в конкретном образе Града Божьего на земле, что позволяет говорить об отождествлении мира горнего и грядущего града божьего. Таким образом, дихотомия (горнее - дольнее) в историософском тексте Тютчева может быть представлена следующим образом осуществленный Град Божий (воплощением которого является «единый славянский мир») - исторический космос (русский и европейский), пронизанный, отягощенный темными инфернальными силами.

Противоположенность горнего дольнему (инфернальному) не изолирует их друг от друга, но парадоксальным образом сближает, пробуждая в человеческом существе чувство тоски, которое и является движущей силой, задающей направление движения снизу вверх, от профанного к сакральному Динамика восхождения, в свою очередь, предполагает духовную трансформацию как человека, так и исторической реальности (от истории профанно-инфернальной к истории сакральной), что позволяет рассматривать историческую модель бытия как модель трансформационную

Однако движение от профанно-инфернапьного к сакральному, от горнего к дольнему оказывается для человека в тютчевском мире если не вовсе невозможно, то чрезвычайно затруднено, что свидетельствует о нарушении в историческом космосе связи между различными уровнями бытия. Утрата этой связи в поэтическом мире Тютчева является естественным преломлением той

кризисной для культуры Нового времени ситуации, которая находит свое воплощение в XIX веке и естественным образом отражается в поэтическом космосе Тютчева

Одним из важнейших проявлений данного кризиса является «децентрация», т е вытеснение личности на периферию мироздания, вызванное его удалением от божественного центра мироздания Поскольку эта ситуация осмысляется поэтом как онтологический процесс, то неизбежно возникает оригинальный авторский миф, в котором разные типы сознания и различные онтологические состояния персонифицированы и воплощены в образах, насыщенных сложной семантикой, например, образах Орла и Лебедя

Лебедь и орел противопоставляются у Тютчева по множеству признаков по месту в пространстве, по типу состояния, в котором они пребывают, по типу творческого действия, присущего каждому из них

Лебедь пребывает между «двойною бездной», что одновременно свидетельствует и о его погруженности в самое «сердце бытия», и о его «выдвинутости» за пределы реального пространства Лебедь пребывает в статичном состоянии покоя, сна, переживаемым в зеркальном пространстве «двойной бездны», в котором он находится, как полет Тютчев различает два типа сна сон как тяготеющее над человеком начало, превращающее его в почти мертвеца, и сон как грезовидение, которое передается у Тютчева в образах плавания-полета Сопряженность сна-грезы с водной стихией свидетельствует о приобщении человека, в это состояние сна-грезы погруженного, живительной влаге, живительному началу мира Этот сон-греза, отличающийся, таким образом, от сна-смерти, также включает в себя две разновидности Одна из них воплощена в таких текстах, как «По равнине вод лазурной », «Как сладко дремлет сад темно-зеленый .», «Как ни дышит полдень знойный »; вторая - в стихотворениях «Сны», «Видение», «Сон на море». Если сны, относящиеся к первой группе, - «легкокрылые видения», призрачные грезы, порожденные человеком, грезы, над которыми властвует хаос-океан, то сны, репрезентированные в текстах второй группы, наделены беспредельной властью над человеком и являются столь же фундаментальным началом мироздания, как стихия хаоса-океана Стихия хаоса и стихия сна взаимодействуют и дополняют друг друга Пространством их взаимодействия становится человек, человеческая душа, но, вмещая в себя две стихии, человек, погруженный в состояние сна, одновременно и сам пребывает в точке их пересечения, практически полностью растворяясь, исчезая в этих двух «безднах» Перед человеком, находящемся на грани исчезновения, растворения, стихия сна раскрывает неведомые, незнаемые миры Опыт переживания сакрального дается человеку не в напряженном волевом усилии, но через забвение, растворение в безбрежности мира

Однако соприкосновение человека с трансцендентным возможно не только через статику сна, но и через динамику полета, соединяющего собой горнее и дольнее и требующего от человека максимального внутреннего усилия Данное состояние приобщенности божественному связано в космосе Тютчева с образом Орла Ему открыты как земля, так и небо Пространством, в

котором обитает орел, становятся «заоблачные выси», те сфера эфира, мир богов Орел, в отличие от Лебедя, является активным началом по отношению к «божественной стихии» если приобщение Лебедя осуществляется как бы извне (« и чистой, как ты сам, одело тебя стихией божество»1), то Орел волевым усилием открывает себя навстречу «божественному огню»