Главы будущей книги "Салдинские Хохлы"

«Хохлы» - этот район не найдешь ни на одной официальной карте нашего города. Но спроси любого салдинца, где находятся «хохлы» и любой, даже малый ребенок, покажет вам на ту часть Верхней Салды, где на правом берегу Салдинского пруда, за бывшим парком «Металлургов», ровными рядами разместились частные дома от улицы Кирова до улицы Красноармейская – условных границ народного микрорайона «Хохлы».

В этой книге мы впервые попытаемся собрать воедино историю этого старейшего салдинского района, а также расскажем о людях живших здесь и проживающих ныне.

Автор-составитель

Салдинские хохлы

«…Спустя век со дня основания Верхне-Салдинского завода, то есть до середины XIX века, в заводском поселке не проживало ни одного человека с украинской фамилией!

И только перед отменой крепостного права в 1861 году в Верхнюю Салду из Нижнего Тагила переводят группу мастеровых с семьями: Пузей, Шепоренко, Недотко, Стось, Сокол, Скидан, Тарагара и т.д. Этот перевод истории салдинского завода был связан с пуском паровых турбин вместо водяных колес, а для этого потребовались дополнительные квалифицированные кадры.

Так что, вовсе не с Украины приехали в Верхнюю Салду полтора века назад салдинские хохлы, а из Нижнего Тагила. А откуда были их предки привезены туда, нужно искать в материалах по истории Тагильского завода».

О. Мокеева, историк-архивист, преподаватель СПТУ №27

Продолжение следует

Из истории тагильских хохлов

…В конце 20-х годов XIX века состоялся перевод кортомных земель вогуличей в разряд государственных казенных земель. После этого Демидовы решаются перевести значительное количество крестьян из Малороссии для обеспечения вспомогательных заводских работ. Так возникают села Николо-Павловское (Шайтанка), Елизаветенское (Бобровка) и другие.

Переводя крестьян, Демидовы надеялись увеличить площади пахотных земель и тем самым ликвидировать недостатки продовольствия, кроме того, решался вопрос создания православных приходов. Ввиду того, что прежний костяк населения был кержацким, то и церквей не строилось, и это беспокоило епархию. А царское правительство решало вопрос аграрного перенаселения Малороссии.

Так кто же был привезен Демидовыми на земли Урала?

Это, в основном, крепостные крестьяне наследников последнего гетмана Украины Кирилла Разумовского, фаворита императрицы Елизаветы Петровы. Все крестьяне были приглашены из одной Шептаковской вотчины Новгород-Северского уезда Черниговской губернии в 1834 году. Сейчас мы машинально всех называем хохлами, или украинцами, но такой национальности, как украинец, нет. Есть галичане, хохлы и малороссы. Малороссы, или жители пограничных территорий Российской империи, и именовались украинцами (украинцами именовали себя и жители Краснопольского острога). Разговаривали они на суржике - южнорусском диалекте.

Посмотрим, какие же фамилии прибыли в деревню Бобровка, перед этим напомнив, что Малороссия, как и Белоруссия, Смоленские земли, являлась составной частью Великого Княжества Литовского, Русского и Жмудского. Столицей данного государство был город Вильно (сейчас Вильнюс), великокняжеской резиденцией - Троки (сейчас Тракай), делопроизводство велось на русском языке. Жители данного государства и были литовцами, или литваками – литвинами (собственно говоря, современные литовцы именовались «жмудь»). В этом нет ничего зазорного, потому что бабушкой Ивана Грозного была Софья, дочь князя Витовта.

Естественно, что большинство русских из-под Чернигова носило фамилию Литвяк, были еще Кулаки, Пунтусы, Неруши, Ковали, Казарцы, Шарые, Струки, Сарамки. Правда, были и уменьшительно-ласкательные южнорусские фамилии: Купренки, Макаёнки, Чайки, Пореленки, Димеденки, Янченки, Бобшка. Были русские Курочкины, Юдины, Савитские, Раки (но опять же Юдины имели еврейские корни, Савитские – польские).

Такая вот у нас раздольная на фамилии Матушка-Россия. И, думается, победи в 1917 году Советская власть в Прибалтике, вела бы сейчас Донецкая республика борьбу не с русскими – укропами, а с русскими – литвинами, и не с Киевской хунтой, а с Вильнюсской.

Переселенцы, которых местные кержаки и туляки именовали хохлами, от последних себя отделяли, хотя некоторое количество их, несомненно, было. Путь занял несколько месяцев, «пятки растрескались, а в них клопы завелись». Для переселенцев вятские плотники срубили типовые дома, правда, в начале часть населения жила в заводских казармах.

В целом переселенцы достаточно органично вписались в жизнь демидовских заводов, что еще раз свидетельствует, что переселенцы были русскими. В «Краткой истории Нижнетагильских заводов», подготовленной к приезду Цесаревича в 1837 году, говорилось: «Климат здесь здоровый, мужчины высоки ростом, крепки сложением и в обращении с посторонними вежливы; женщины трудолюбивы и имеют большое попечение о чистоте и опрятности в домах». Довольна была и православная церковь, так как число прихожан резко увеличилось: теперь на Черноисточинском, Висимо-Шайтанском и Висимо-Уткинском заводах вместе с прилегающими деревнями было более 24 000 православных и лишь 13 000 раскольников. Но благим начинаниям Демидовых, рассчитывавших на формирование культурного земледелия вокруг Тагила, сбыться было не суждено. Все планы спутала «золотая лихорадка»…

Сергей ПУДОВКИН, газета «Тагильский вариант», 2015 г.

Продолжение следует

Великие переселения украинцев в России

Украинцы сыграли важную роль в освоении и индустриализации России. Самые крупные потоки переселенцев из Малороссии направлялись в первую очередь в восточные регионы. Так, Приморье в начале XIX века называли второй Украиной.

Первая волна. Ссыльные националисты

Хотя с самого присоединения Сибири к России украинцы служили там в крепостях, первый крупный поток поселенцев с Украины пошел во второй половине XVII века, после ее присоединения к России.

В Сибирь ссылались разные деятели, выступавшие против Москвы, люди, подозревавшиеся или уличенные в измене. Например, в 1650-х годах это были среди прочих сторонники гетмана Выговского, в 1660-х годах - противники гетмана Брюховецкого и т.д. После Полтавской битвы, конечно, все единомышленники Мазепы, после ликвидации Запорожской сечи – казачьи старшины, а также участники гайдамакского движения.

Вторая волна. Аграрное освоение

Это был стопроцентно аграрный период колонизации региона, очень успешный. Плодородные сибирские почвы позволяли собирать хороший урожай, несмотря даже на суровый континентальный климат. В конце XVII века крестьян в регионе было не более 20 тысяч, в конце XVIII века – уже полмиллиона, к середине XIX века - 1,5 млн.

К началу XVIII века Сибирь полностью обеспечивала себя хлебом и начала торговлю с Азией и Европой. В этот период в Сибири поселились не только казенные, но и в значительно большем числе беглые крепостные крестьяне, которым в итоге дали право на поселение. По данным одного из ведущих исследователей освоения Сибири, доктора исторических наук Тамары Мамсик, в процентном отношении украинские губернии дали чуть ли не 40% переселенцев.

Отдельной строкой Великого переселения украинцев в XVIII веке стоят переселенцы из Малороссии, осевшие на Демидовских заводах. Количество их до сих пор не подсчитано.

Третья волна. Столыпинская реформа

В ходе Столыпинской реформы на земли в Сибири и на Дальнем Востоке переселились тысячи украинских семей. Были образованы компактные поселения, многие топонимы напоминают об Украине: Новокиевка, Харьковка, Полтавка. До сих пор в ряде районов Тюменской области есть села, в которых проживают потомки тех переселенцев. В соседней Омской области есть районы, например, Киевский, Полтавский, которые были заселены в конце XIX – начале XX века выходцами с Украины.

Приамурский генерал-губернатор Унтербергер писал, что переселенцы для дальневосточных областей выбирались из Малороссии, «ими предполагалось создать на месте стойкий кадр русских землепашцев, как оплот против распространения желтой расы». В Приморье с 1868 года по 1914 год прибыло 22 122 крестьянских семьи, из них 69,95% составляли выходцы из Украины.

Четвертая волна. Великие советские потрясения

Этот период некоторые склонны разбивать на несколько: раскулачивание, бегство от голода, осужденные националисты, военная эвакуация, но в целом поток был постоянный и устойчивый, так что дробить этот этап нет особого смысла.

Более полумиллиона украинцев были отправлены в Сибирь по линии ГУЛАГа, миллион – эвакуированы. Именно украинские националисты составляли большинство в норильском Горлаге, где они подняли восстание в 1953 году. Значительная часть из этой категории переселенцев вернулась на родину, но очень многие остались.

Пятая волна. Оргнабор

Для обеспечения сибирских индустриальных объектов рабочими руками в СССР работала система организованного набора рабочих. В 1960-е годы из какой-либо союзной республики с избыточными трудовыми ресурсами отправляли людей в конкретное место.

Так, в Сибирь и на Дальний Восток направлялись сотрудники на производства лесной и рыбной промышленности, на стройки с Украины. План межреспубликанского обмена утверждался ежегодно Советом Министров.

За все время существования оргнабора с 1930-х по 1970-е годы в Сибирь было переселено не менее 5 миллионов украинцев. По данным переписи 1989 года только в Тюменской области проживали более 600 000 этнических украинцев – это около трети населения области на тот момент. В Тюмени даже открыто Генеральное консульство Украины, действует Национально-культурная автономия украинцев.

Шестая волна. Обратная

В постсоветский период число украинцев в населении Сибири сокращается во всех регионах, и значительно. В первую очередь, в северных областях. Более чем в 3 раза - в Читинской области, почти вдвое - в Иркутской области, Бурятии, Якутии, Красноярском крае, Кемеровской области.

На юго-западе Сибири сокращение было менее значительным, примерно на треть. На Дальнем востоке, по сравнению с 1989 годом, численность украинцев сократилась в два раза. Надо подчеркнуть, что это волна – не только центробежная, но и, если можно так выразиться, внутренняя: просто украинцы в новых поколениях не считают себя украинцами, многие утратили знание языка и украинской идентичности.

По материалам А. Прокофьева, zagopod.com

Продолжение следует

Украинцы на Урале.

Легенды и реальность

Среди народных героев, которыми гордится Урал, пожалуй, один из самых любимых и популярных — казацкий атаман Ермак Тимофеевич. О подвигах Ермака «со товарищи» сложено немало песен, сказаний и легенд. Его имя связывают с золотыми кладами, скалами-камнями» по Сылве и Чусовой, с древними городищами, где он якобы стоял лагерем. По свидетельствам историков, в Пермской и Свердловской областях множество речек, урочищ, скал, населенных пунктов носит имя Ермака и его спутников — сотников Ивана Кольца, Богдана Брязги, Микиты Пана. Имя Ермака стало своеобразным символом свободы и независимости. Главный же его подвиг — открытие торной дороги в Сибирь, ее присоединение к Российскому государству. Биография и личность славного казачьего атамана по сию пору остаются загадкой для ученых.

А вот тот факт, что с отрядом Ермака в начале 80-х годов XVI века на Урал и в Сибирь пришли украинцы, у исследователей сомнений не вызывает. Однако времена казачьей вольницы были недолгими. В конце XVII - начале XVIII веков казаков на Урал ссылали. Здесь они преимущественно работали на заводах или их охраняли. Например, в Шалинском районе Свердловской области есть деревня Волына — по преданию, сюда были сосланы казаки Волынского полка.

Про поселения украинцев на Урале в XIX веке рассказывал знаменитый уральский писатель Мамин-Сибиряк. В его романе «Три конца» дается описание трех околиц горнозаводского поселка — кержацкой, туляцкой и хохляцкой (прообразом литературного заводского поселка был Салдинский завод). Книга рисует яркую картину жизни украинцев на Урале, их быта, взглядов, традиций и языка.

Страницы истории Нижнего Тагила — крупнейшего в те времена горно-металлургического центра на Среднем Урале — говорят об этом так: «В первой трети XIX в. в связи с открытием в Нижнетагильском округе новых залежей медной руды (1814) и многочисленных месторождений золота и платины (1822-1825) заводчикам потребовалась новая рабочая сила. Начались массовые переводы в Нижний Тагил крестьян с Украины, в основном из Новгород-Северского уезда Черниговской губернии. Все они были поселены на Гальянке. Переселенцы располагались компактными группами, образовывая новые улицы. Для них были уже подготовлены так называемые «казенные избы» — дома, состоящие из одного сруба, покрытого двухскатной крышей… Благодаря преобладанию здесь выходцев с юга Российской империи Гальянка приобрела свое ироническое прозвище — «конец хохляцкий».

Столыпинские реформы вызвали новую волну переселений в Сибирь на рубеже ХIХ-ХХ веков. Потомки этих переселенцев перебрались потом и на Урал.

Еще одна волна насильственных перемещений связана со сталинскими репрессиями. В «Книге памяти», составленной тагильчанином В.М. Кирилловым, находим такие цифры: «На 1 сентября 1931 г. общий контингент учащихся-спецпереселенцев составил 2505 человек. Из них русских — 1548, украинцев — 502, татар — 37, эстонцев — двое, болгар — один, марийцев — 91, чувашей — 210, мордвы — двое, немцев — 52».

Новый приток украинцев на Урал обусловила Великая Отечественная война. Сотни заводов эвакуировались сюда с Украины. Так, в 1941 году в Свердловск был перевезен киевский завод «Большевик» — ныне Уральский завод химического машиностроения.

Ну а после войны украинцы в основном переселялись на Урал по распределению после окончания учебного заведения, оставались после службы в армии, женились или выходили здесь замуж.

Сегодня украинцы проживают практически во всех населенных пунктах Свердловской области, но наибольшая концентрация отмечается в Екатеринбурге, где живет почти половина диаспоры.

Кто они, уральские украинцы?

Украинцы внесли большой вклад в культурную и хозяйственную жизнь Среднего Урала. Вместе со всем народом трудились они для победы в Великой Отечественной войне. Специалисты эвакуированных предприятий в глухих лесах, на неприспособленных площадках героическими усилиями возводили новые корпуса заводов, которые уже через полгода выпускали танки и снаряды. Первую военную продукцию — минометы — Уралхиммаш выдал в феврале 1942 года, хотя некоторые станки стояли прямо под открытым небом, на просеке.

На Урал были эвакуированы институты, и здесь несколько лет работали лучшие ученые республики. Многие писатели и поэты также жили во время войны в Екатеринбурге. Потом часть из них уехала, но творчество, ученики, идеи — остались на Урале. Например, одним из руководителей строительства газопровода «Бухара — Урал» был Губский Алексей Андрианович, так много сделавший для развития газовой отрасли не только на Украине, но и на Урале, и в Башкирии. Его дочь сегодня одна из активисток украинской общины.

А сколько украинцев — медиков, учителей, инженеров, рабочих, военных, людей других профессий трудится здесь сегодня! Приведем лишь некоторые имена, прославившие наш город и область: художник Новиченко Валентин Алексеевич; профессор горного университета Паняк Стефан Григорьевич; профессор медицинской академии Кернесюк Николай Леонтьевич; художественный руководитель Уральского оркестра народных инструментов Леонид Павлович Шкарупа; солистка Свердловского театра музыкальной комедии, заслуженная артистка России Элла Ивановна Прийменко; известный уральский краевед, лауреат губернаторской премии, создатель уникальной фотовыставки «Тагильчане XX века» Коверда Иван Трофимович; композитор, художественный руководитель хора села Покровского и хора украинской песни «Свитанок» Косюк Вадим Николаевич; заслуженный артист России Виктор Григорьевич Сытник; музыковед и композитор Иванчук Наталья Николаевна… Людей, несущих высокую внутреннюю культуру, умеющих хорошо трудиться и радоваться жизни, можно перечислять и перечислять.

Вiд щирокого сердця

Украинцы не зря так ревностно хранят свою культуру, традиции, язык. Чего стоит одна только речь украинская, плавная, напевная — сама музыка! Наверное, поэтому украинцы — музыкально одаренная нация. Мамина певучая речь, украинские колыбельные стали первыми мелодиями для многих известных певцов екатеринбургского Театра оперы и балета, артистов Театра музыкальной комедии, преподавателей музыкального училища. Вот лишь несколько имен: Элла Прийменко, Виктор Сытник, Леонид Шкарупа, Вадим Косюк, Валентина Бормотова, Наталья Иванчук, Максим Палий, Наталья Дацько.

Особенно колоритны народные песни, без которых не обходится практически ни одна встреча. Еще в 1992 году был основан хор «Свитанок» («Рассвет»), которым руководят Вадим Косюк и Ольга Голова. Солисты хора — Александр Щебетун, Люба Белая, Наталья Царегородцева, Николай Сергиенко, Наталья Павлович, Светлана Гонченко, Владимир Омельченко — неоднократные участники конкурсов и фестивалей. Недавно из состава хора выделился ансамбль «Днепряне», который завоевывает сердца екатеринбуржцев, успешно выступает за пределами города и области.

Праздники

Песни непременно звучат на всех праздниках, которые по традиции отмечают уральские украинцы: Новый год, Рождество, день рождения Леси Украинки (25 февраля), день рождения Тараса Шевченко (9 марта), День Победы, День славянской письменности и культуры (24 мая), День Независимости Украины (24 августа). И конечно, отмечаются юбилеи выдающихся украинцев, юбилеи членов общества.

Церковные праздники справляются по православному календарю. На Пасху расписывают писанки (пасхальные яйца), идут в церковь Преображения Господня слушать проповедь отца Николая (Ладюка), устраивают праздничный стол, поздравляют друг друга, поют песни. На Рождество переносятся сердцем в Украину — поют колядки, варят кутью, узвар, другие национальные блюда, ходят в церковь.

Кухня

Украинская кухня радует разнообразием и богата старинными традициями. Многие блюда из национального меню знают и любят во всем мире: борщ, вареники, кулеш, голубцы, медовики. Традиционны пироги с творогом. А кто же не помнит галушки, которые так и норовят прыгнуть в рот, даже если едок и не сам Пузатый Пацюк! А знаменитый борщ украинский — с салом и чесноком! Да только ли он один? А борщ постный, борщ львовский, борщ волынский, борщ киевский, борщ галицкий… И еще много разных! Частое блюдо на украинском праздничном столе — вареники. Тут тоже всех разновидностей не перечислишь: вареники с картофелем, с картофелем и грибами, с капустой, с творогом, с вишнями, с красной смородиной, с сухофруктами. А есть еще вареники с рыбой, с мясом, с ливером, с печенкой.

Новогодний стол украинцев

Украинки очень практичны, большие мастерицы в домашних делах, и у каждой есть свои тайны сохранения тепла и уюта в доме. Украинка хранит в семье мир, любовь, радость, сберегает традиции и культуру своего народа. Рецепты блюд передаются от мамы, бабушки, прабабушки, как и секреты вышивки. Ведь это тоже в народных обычаях — вышитый рушник или салфетка на столе, красивая керамическая посуда.

Вышивка — одна из значимых частей украинской культуры. Многие узоры имеют тысячелетнюю историю, и в каждой местности свои узоры, своя гамма цветов. Вышивка — это и оберег, и пожелание счастья, и символ жизни и радости. На праздники украинцы и в наши дни часто надевают вышитые сорочки, да и в современной украинской одежде тоже чувствуется влияние национальных мотивов.

По материалам сайта «Украинской национально-культурной автономии г. Екатеринбурга»

Д.Н.Мамин Сибиряк, «Три конца»

Отрывки из романа

…Ключевской завод принадлежал к числу знаменитейших Мурмосских заводов, дача которых своими сотнями тысяч десятин залегла на самом перевале Среднего Урала. С запада на восток Мурмосская заводская дача растянулась больше чем на сто верст, да почти столько же по оси горного кряжа. Главную красоту дачи составляли еще сохранившиеся леса, а потом целая сеть глубоких горных озер, соединявшихся протоками с озерами степными. Заводский центр составлял громадный Мурмосский завод, расположившийся между двумя громадными озерами – Октыл и Черчеж. Свое название завод получил от глубокого протока, соединяющего между собой эти два озера. Дорога из Мурмосского завода в Ключевской завод почти все время шла по берегу озера Черчеж, а затем выходила на бойкую горную речку Березайку. Ключевской завод поместился в узле трех горных речек – Урья, Сойга и Култым, которые образовали здесь большой заводский пруд, а дальше шли уже под именем одной реки Березайки, вливавшейся в Черчеж. На восточном склоне таких горных речек, речонок и просто ручьев тысячи. Все они в жаркие летние дни почти пересыхают, но зато первый дождь заставляет их весело бурлить и пениться, а весной последняя безыменная речонка надувалась, как будто настоящая большая река, выступала из берегов и заливала поемные луга. Живая горная вода сочилась из-под каждой горы, катилась по логам и уклонам, сливалась в бойкие речки, проходила через озера и, повернув тысячи тяжелых заводских и мельничных колес, вырывалась, наконец, на степной простор, где, как шелковые ленты, ровно и свободно плыли красивые степные реки.

В прежние времена, когда еще не было заводов, в этих местах прятались всего два раскольничьих выселка: на р. Березайке стояли Ключи, да на р. Каменке, сбегавшей по западному склону Урала, пристань Самосадка. Место было глухое, леса непроходимые, топи и болота. Осевшее здесь население сбежалось на Урал из коренной России, а потом пополнялось беглыми и непомнящими родства. Когда, в середине прошлого столетия, эта полоса целиком попала в одни крепкие руки, Ключи превратились в Ключевской завод, а Самосадка так и осталась пристанью. Как первый завод в даче, Ключевской долго назывался старым, а Мурмосский – новым, но когда были выстроены другие заводы, то и эти названия утратили всякий смысл и постепенно забылись. «Фундатором» этого заводского округа был выходец из Балахны, какой-то промышленный человек по фамилии Устюжанин. Когда впоследствии эта фамилия вошла в силу и добилась дворянства, то и самую фамилию перекрестили в Устюжаниновых. При старике Устюжанине в Ключевском заводе было не больше сотни домов. У только что запруженной Березайки поставилась первая доменная печь, а к ней прилажен был небольшой кирпичный корпус. Верстах в двух ниже по течению той же реки Березайки, на месте старой чудской копи, вырос первый медный рудник Крутяш, – это был один из лучших медных рудников на всем Урале. Устюжаниновы повели заводское дело сильною рукой, а так как на Урале в то время рабочих рук было мало, то они охотно принимали беглых раскольников и просто бродяг, тянувших на Урал из далекой помещичьей «Расеи». Сами Устюжаниновы тоже считались «по старой вере», и это обстоятельство помогло быстрому заселению дачи.

Если смотреть на Ключевской завод откуда-нибудь с высоты, как, например, вершина ближайшей к заводу горы Еловой, то можно было залюбоваться открывавшеюся широкою горною панорамой. На западе громоздились и синели горы с своими утесистыми вершинами, а к востоку местность быстро понижалась широким обрывом. Десятки озер глядели из зеленой рамы леса, как громадные окна, связанные протоками и речками, как серебряными нитями. В самом Ключевском заводе невольно бросалась в глаза прежде всего расчлененность «жила», раскидавшего свои домишки по берегам трех речек и заводского пруда. Первоначальное «жило» расположилось на левом крутом берегу реки Урьи, где она впадала в Березайку. Утесистый берег точно был усыпан бревенчатыми избами, поставленными по-раскольничьи: избы с высокими коньками, маленькими окошечками и глухими, крытыми со всех сторон дворами. Эти почерневшие постройки кондового раскольничьего «жила» были известны под общим именем «Кержацкого конца».

Когда река Березайка была запружена и три реки слились в один пруд, заводским центром сделалась фабрика. Если идти из Кержацкого конца по заводской плотине, то на другом берегу пруда вы попадали прямо в заводскую контору. Это было низкое деревянное здание с мезонином, выкрашенное желтою краской; фронтон составляли толстые белые колонны, как строились при Александре I. Громадный двор конторы был занят конюшнями, где стояли «казенные» лошади, швальней, где шорники шили всякую сбрую, кучерской, машинной, где хранились пожарные машины, и длинным флигелем, где помещались аптека и больница. Машинная, кроме своего прямого назначения, служила еще местом заключения и наказания, – конюха, между прочим, обязаны были пороть виноватых. Контора со всеми принадлежавшими к ней пристройками стояла уже на мысу, то есть занимала часть того угла, который образовали речки Сойга и Култым. От конторы шла по берегу пруда большая квадратная площадь. Господский дом стоял как раз против конторы, а между ними в глубине площади тянулись каменные хлебные магазины. На другом конце площади на пригорке красовался деревянный базар, а на самом берегу пруда стояла старинная деревянная церковь, совсем потонувшая в мягкой зелени лип и черемух. Отдельный порядок, соединявший базар с господским домом, составляли так называемые «служительские дома», где жили заводские служащие и церковный причт.

В таком виде Ключевской завод оставался до тридцатых годов. Заводское действие расширялось, а заводских рук было мало. Именно в тридцатых годах одному из Устюжаниновых удалось выгодно приобрести две большие партии помещичьих крестьян, – одну в Черниговской губернии, а другую – в Тульской. Малороссы и великороссы были «пригнаны» на Урал и попали в Ключевской завод, где и заняли свободные места по р. Сойге и Култыму. Таким образом образовались два новых «конца»: Туляцкий на Сойге и Хохлацкий – на Култыме. Новые поселенцы получили от кержаков обидное прозвище «мочеган», а мочегане в свою очередь окрестили кержаков «обушниками». Разница в постройках сразу определяла характеристику концов, особенно Хохлацкого, где избы были поставлены кое-как. Туляки строились «на расейскую руку», а самые богатые сейчас же переняли всю кержацкую повадку, благо лесу кругом много. Хохлы селились как-то врозь, с большими усадами, лицом к реке, а туляки осели груднее и к реке огородами.

Всех дворов в трех концах насчитывали до тысячи, следовательно, население достигало тысяч до пяти, причем между концами оно делилось неравномерно: Кержацкий конец занимал половину, а другая половина делилась почти поровну между двумя остальными концами…

… Ровно в девять часов на церкви загудел большой колокол, и народ толпами повалил на площадь. Из Туляцкого и Хохлацкого концов, как муравьи, ползли мужики, а за ними пестрели бабьи платки и сарафаны. Всевозможная детвора скоро облепила всю церковную ограду, паперть и даже церковные липы. Церковь была маленькая и не могла вместить столько народа. А колокол гудел, разливая в воздухе мерную, торжественную волну. Народ столпился везде. На базаре стояли в своих жупанах и кожухах хохлы, у поповского порядка – туляки; бабы пестрою волнующеюся кучей ждали у церковной ограды. Старухи хохлушки в больших сапогах и выставлявшихся из-под жупанов длинных белых рубахах, с длинными черемуховыми палками в руках, переходили площадь разбитою, усталою походкой, не обращая внимания ни на кого. Худые и тонкие, с загоревшею, сморщенною кожей шеи, как у жареного гуся, замотанные тяжелыми платками головы и сгорбленные, натруженные спины этих старух представляли резкий контраст с плотными и белыми тулянками, носившими свои понитки в накидку. Великорусский тип особенно сказывался на стариках: важный и степенный народ, с такими открытыми лицами и белыми патриархальными бородами.

Колокол все гудел, народ прибывал, и на площади становилось тесно. Около заводской конторы и на крылечке сидели служащие и мелкая заводская сошка, а у машинной, где висел на высоком столбе медный колокол, шушукалась и хихикала расцвеченная толпа заводских поденщиц, вырядившихся в ситцевые сарафаны, кумачные платки и станушки с пестрыми подзорами. Тут были и хохлушки, и тулянки, и кержанки, но заводская поденщина давно сгладила всякую племенную разницу. Заводские конюха и приехавшие с гостями кучера заигрывали с этою веселою толпой, которая взвизгивала, отмахивалась руками и бросала в конюхов комьями земли. Кое-кто из мужиков насмелился подойти к самому господскому дому. У ворот стояли отдельною кучкой лесообъездчики и мастера в дареных господских кафтанах из синего сукна с позументом по вороту и на полах.

Фабрика была остановлена, и дымилась одна доменная печь, да на медном руднике высокая зеленая железная труба водокачки пускала густые клубы черного дыма. В общем движении не принимал никакого участия один Кержацкий конец, – там было совсем тихо, точно все вымерли. В Пеньковке уже слышались песни: оголтелые рудничные рабочие успели напиться по рудниковой поговорке: «кто празднику рад, тот до свету пьян»…

МАМИН-СИБИРЯК Дмитрий Наркисович (1852-1912 г.),

русский, уральский прозаик и драматург

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк родился 6 ноября 1852 года в семье заводского священника Наркиса Матвеевича Мамина (1827—1878). Получил домашнее образование, затем учился в Висимской школе для детей рабочих, позднее в Екатеринбургском духовном училище (1866—1868) и в Пермской духовной семинарии (до 1872 года, полный курс не окончил). В 1872 году поступил в Петербургскую медико-хирургическую академию на ветеринарное отделение. С 1874 для заработка писал для газет отчёты о заседаниях научных обществ. В 1876 году, не окончив академии, перешёл на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Проучившись год, вынужденно оставил университет из-за материальных трудностей и резкого ухудшения здоровья (начался плеврит).

Летом 1877 года вернулся на Урал в Нижнюю Салду к родителям. В следующем году умер отец, и вся тяжесть забот о семье легла на Дмитрия. Чтобы дать образование братьям и сестре, и суметь заработать, переехал в крупный культурный центр Екатеринбург, где женился на Марии Якимовне Алексеевой, ставшей для него не только женой и другом, но и прекрасным советчиком по литературным вопросам. С начала 1880-х занимался литературным трудом, неоднократно выезжал в Санкт-Петербург.

В 1890 году развёлся с первой женой, женился на артистке Екатеринбургского драматического театра Марии Абрамовой и переехал в Санкт-Петербург. Через год Абрамова умерла при родах, оставив больную хореей дочь Алёнушку (Елену) на руках потрясённого этой смертью отца. Своей дочери Алёнушке Дмитрий Наркисович посвятил цикл своих произведений для детей, который он так и назвал: «Алёнушкины сказки». Не без труда добился писатель прав на отцовство, и в итоге Елена Дмитриевна Мамина была признана законной дочерью Мамина-Сибиряка. Она прожила совсем недолгую жизнь, так же как и мать: в 1914 г. скончалась от туберкулёза.

4 августа 1911 года Дмитрий Наркисович перенёс кровоизлияние в мозг, результатом которого стал паралич руки и ноги. Летом 1912 года вновь заболел плевритом. Умер 15 ноября 1912 года в Санкт-Петербурге. Был похоронен на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге.

В литературу вошёл серией путевых очерков «От Урала до Москвы» (1881—1882), опубликованных в московской газете «Русские ведомости». Затем в журнале «Дело» вышли его очерки «В камнях», рассказы («На рубеже Азии», «В худых душах» и другие). Многие были подписаны псевдонимом «Д. Сибиряк».

Первым крупным произведением писателя был роман «Приваловские миллионы» (1883), который на протяжении года печатался в журнале «Дело» и имел большой успех. В 1884 году в журнале «Отечественные записки» появился роман «Горное гнездо», закрепивший за Маминым-Сибиряком репутацию выдающегося писателя-реалиста.

Продолжительные выезды в столицу (1881—1882, 1885—1886) упрочили литературные связи Мамина-Сибряка. Он познакомился с В. Г. Короленко, Н. Н. Златовратским, В. А. Гольцевым и другими писателями. В эти годы писал и печатал много небольших рассказов и очерков.

Последние крупные произведения писателя — романы «Черты из жизни Пепко» (1894), «Падающие звезды» (1899) и рассказ «Мумма» (1907).

В своих романах и рассказах писатель изображал жизнь Урала и Сибири в пореформенные годы, капитализацию России и связанную с этим процессом ломку общественного сознания, норм права и морали. Мамин-Сибиряк увековечил в литературе Салдинские заводы и их обитателей.

В честь писателя названо несколько улиц в уральских городах, в том числе одна из них находится в Верхней Салде.