«Связисты погибают чаще, чем пулеметчики»

«Последний бой, он трудный самый», – утверждает русский солдат, герой известной песни Михаила Ножкина. Наверное, так оно и есть. Но для связиста Павла Евстратенко самым страшным опытом стал первый бой. Когда у необстрелянных бойцов еще нет опыта, когда противник кажется непобедимым сверхчеловеком, а каждая вражеская пуля, каждый снаряд, предназначены только тебе.

Отчислили за курение

Павел Евстафьевич родился в 1924 году в селе Владимировка Яковлевского района, в семье крестьян-переселенцев, приехавших в Приморье из Белоруссии в 1908 году.

Глава семейства Евстафий Афанасьевич Евстратенко, чистокровный хохол, был хватким и расторопным мужичком с четырьмя классами образования. Освоив на новой родине животноводство и пчеловодство, он быстро поднял на ноги свое хозяйство, и вскоре на селе его стали считать «середняком». Но в годы коллективизации жить с таким ярлыком было опасно. В 1930 году семья Евстратенко переселилась в село Бельцово, подальше от завистливых соседей. Иначе хозяин дома непременно угодил бы в лагерь по доносу.

Здесь же, в Бельцово, Паша Евстратенко окончил четыре класса начальной школы, после чего его отправили учиться во Владивосток.

– Мне было десять лет, когда меня забрал Сергей Иванович Коновалов, муж старшей сестры Марии, – вспоминает Павел Евстафьевич. – Детей у них не было, он меня и воспитал. Он был инженером-строителем и построил в столице Приморья много административных зданий. Сергей Иванович был хорошим человеком, честным и справедливым. Во время войны он командовал минометной батареей. И погиб где-то под Литвой. Но об этом я узнал много позже.

Школа №15 находилась рядом с бухтой Новик, в прямой видимости знаменитой Ворошиловской батареи, примерно в 20 километрах. Советская Россия в середине 30-х годов прошлого века готовилась к войне с императорской Японией, поэтому артиллеристские учения тогда никого не удивляли.

– Когда стреляли 305-миллиметровые пушки на батарее, нас заранее предупреждали, чтобы мы заклеили окна газетными лентами, крест на крест. Как это делали во время войны при бомбежке. Иначе стекла могли вылететь от ударной волны, – вспоминает Павел Евстафьевич, наверное, один из немногих очевидцев боевой мощи Ворошиловской батареи. Сейчас – это памятник истории.

Трудно сказать, как бы сложилась жизнь школяра Евстратенко, если бы в 9-м классе его не отчислили из школы за… курение в туалете. Дымили почти все его однокашники, но на глаза директору попался только Паша. Его дальнейшую судьбу определило объявление в газете «Красное Знамя» о наборе на курсы радиотелеграфистов при рыбном техникуме. Три месяца учебы пролетели, как один день. В 16 лет Павел Евстратенко получил «корочки» радиотелеграфиста вместе с направлением на работу на один из сейнеров научно-разведывательной организации, изучавшей передвижение и объемы косяков рыбы. Сегодня это ТИНРО-Центр.

– Я поддерживал связь с судами и берегом, – рассказывает ветеран. – Наш флот базировался в Зарубино, а работали в Японском море. Для непосвященных: мы решали производственные задачи. Но у нас на борту были военные моряки, записанные в судовой книге научными работниками. Они исследовали возможные подходы японских подводных лодок к нашим берегам.

В сентябре 1942 года радист Павел Евстратенко получил повестку из военкомата, но на передовую наш герой попал не сразу. Из Владивостока его направили в Хабаровск на сборный пункт, а после этого – в пехотное училище. Но офицером Павел Евстафьевич не стал: в 1943 году учреждение расформировали, а недоучившихся курсантов отправили на запад России – в 10-ю Ивановскую учебную бригаду, расположенную между Москвой и Горьким. Здесь готовили младших командиров для пехотных частей.

Фото из архива П. Евстратенко

«Старшина был прав»

Через шесть месяцев учебы, в августе 1943 года, молодого солдата Евстратенко направили на Центральный фронт. Под городом Карачевым он принял свой первый бой. Накануне полк понес большие потери, погибло много связистов. И когда на построении у вновь прибывших бойцов спросили, есть ли среди них связисты либо радисты, Павел откликнулся. Его тут же определили младшим командиром в роту связи.

– Потом старшина Скрипко меня спросил, не боюсь ли я, – вспоминает связист. – Я в ответ:«Чего бояться? Двум смертям не бывать». – Оно, конечно, так, – говорит старшина. – Только связисты погибают чаще, чем пулеметчики.

Построение пополнения проходило на опушке леса на рассвете, в целях секретности. Не успели бойцы разъехаться и разойтись по своим подразделениям, как в воздухе послышался гул моторов фашистских бомбардировщиков. Наблюдатель, сидевший на самой высокой сосне, закричал: «Воздух!».

И с неба посыпались бомбы, как спелые яблоки.

– Я насчитал 37 «Хейнкелей», – говорит Павел Евстафьевич. – Они летели бомбить районный центр недалеко от Карачево, где находился штаб корпуса. Пилоты, видимо, заметили наши колонны. И решили часть груза сбросить на нас. Мы бросились врассыпную: кто – в окопы, кто – под подбитые танки. Когда самолеты улетели, недосчитались нескольких десятков бойцов. Они погибли, так и не попав на передовую, не сделав ни единого выстрела по врагу.

Боевое крещение под Карачевым он запомнил на всю жизнь. Это был первый город, который связисту Павлу Евстратенко пришлось штурмовать. Бои тогда шли ожесточенные, наших пехотинцев полегло много. Шестнадцатой гвардейской дивизии, отличившейся в этих боях, присвоили звание Карачевской.

…В конце 1943 года 11-ю гвардейскую армию вывели из первого эшелона, перебросили под Витебск и ввели в состав 3-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Ивана Черняховского. После его гибели фронтом командовал маршал Александр Василевский.

– Всю зиму наши части пытались прорваться под Витебском. Потом мы участвовали в операции «Багратион», освобождали город Оршу. Тяжело было видеть многострадальную белорусскую землю. Ее дотла сожгли фашисты, одни печные трубы остались. За освобождение Орши я получил медаль «За отвагу». В тех боях погибло много связистов, моих товарищей. Я тогда убедился, что старшина Скрипко был прав, – вздыхает Павел Евстафьевич.

Павел Евстратенко прошел пол-Европы, освобождая города и села от фашистов (снимок сделан в Восточной Пруссии в 1945 году, П. Евстратенко – крайний слева)

«Война отступала на запад»

Далее были другие освобожденные деревни, села и города: война отступала на запад. В боях за Кёнигсберг гвардии сержант Евстратенко был награжден орденом Красной Звезды. При форсировании реки Прегель наш герой с помощью подручных средств переплыл на вражеский берег и, несмотря на шквальный пулеметный огонь, «наладил бесперебойную радиосвязь штаба полка со штабом дивизии, а также с действующими штурмовыми группами батальонов». Еще одну награду, на этот раз орден Славы III степени, он получил также в Восточной Пруссии. Получил за то, что вместе с отрядом пехотинцев не позволил фашистам захватить в плен генерал-майора Пронина. Накануне высокопоставленный офицер прибыл на передовую, а на другое утро в город прорвались немецкие танки. Орден Павлу Евстратенко вручили после взятия Кенигсберга.

Война для гвардии сержанта Евстратенко закончилась в деревне под городом Пилау. В 1947 году он вернулся в родной Владивосток. И снова пошел в моря. Работал начальником радиостанции на плавбазе, на учебно-производственном судне «Локатор», бороздил водную гладь на спасателе «Бесстрашный». В общей сложности он отдал морю 50 лет.

2 марта этого года Павел Евстафьевич отметил свою 92-ю годовщину со дня рождения. Несмотря на почтенный возраст и различные недуги (годы берут свое), бывший связист выглядит гораздо моложе своих лет. У него прекрасная память и четкая речь. Он, как и в былые годы, чувствует себя настоящим гвардейцем.