Сидней Рейли. шпион-легенда XX века.

. Главное правило СИС (MI-5). ^ "Если вы добьетесь успеха, никто не скажет вам спасибо, если же вы попадете в беду, никто вас не выручит". . Британский разведчик получил прозвище «Короля шпионажа». Суперагент организовал множество заговоров, в связи с чем стал очень популярным в киноиндустрии СССР и Запада. Считается, что именно с него списали Джеймса Бонда.

. Он вошел в историю нескольких стран под именем Сидней Джордж Рейли. Впрочем, за 51 год жизни он имел целую коллекцию имен и фамилий. В разные периоды своей жизни он звался и Рудольфе Массино, и Джоном Гиллеспи, и Сиднеем Реллинским и Николаем Штейнбергом.

". История учит не через аксиомы, а через аналогии. Она может объяснить последствия предпринятых шагов в аналогичных ситуациях. Однако, чтобы это сделать, нужно иметь достоверную информацию о реальных исторических событиях. Если такой информации нет или она скрывается, например, по политическим причинам, то опыт предыдущих поколений оказывается бесполезным. Искажение истории происходит по двум основным причинам. Во-первых, описывая события, историки допускают некоторые неточности, которые, постепенно накапливаясь, значительно искажают реальные факты. Во-вторых, по политическим и моральным причинам иногда просто невыгодно рассказывать правду. Тогда история переписывается заново в соответствии с пожеланиями заказчиков, и некрасивая правда превращается в красивую сказку, которая и заменяет реальные события. "

http://fanread.ru/book/8316329.

Он вошел в историю нескольких стран под именем Сидней Джордж Рейли. Впрочем, за 51 год жизни он имел целую коллекцию имен и фамилий. В разные периоды своей жизни он звался и Рудольфе Массино, и Джоном Гиллеспи, и Сиднеем Реллинским и Николаем Штейнбергом.

Зигмунд Маркович Розенблюм появился на свет 24 марта 1874 года в Одессе. Отец его, Марк Розенблюм, был маклером, затем судовым агентом. Мать, урожденная Массино, была из обедневшего дворянского рода. Семейство Розенблюмов проживало в доме номер 15 по Александровскому проспекту, сохранившемся и по сей день. Расположен он в престижном районе, недалеко от Греческой площади.

Зигмунд, по-одесски Зема, Розенблюм весьма болезненно переживал свою принадлежность к еврейскому народу и всячески открещивался от него. Зема Розенблюм после окончания третьей одесской гимназии поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета, где проучился два семестра. В один из дней мадам Розенблюм нашла записку от своего тихого примерного мальчика, которая повергла ее в шок. В ней он писал, что его тело надо искать подо льдом Одесской гавани.

Женщина, стоящая рядом с кавалером, в девичестве - Массино.

Джордж Сидней Рейли по папе был Розенблюм, а по маме - Массино.

Вполне вероятно, что женщина на фотографии - его тётя. В Одессе было не много людей с этой фамилией.

"Выплыл" Зигмунд Розенблюм в Гейдельберге, где учился философии, потом перебрался в Лондон и до окончания университета успел принять католичество, жениться на ирландке Рейли Келлегрен, развестись с ней, а затем с дипломом химика и великолепной фамилией - Рейли - пуститься в бушующий мир приключений и авантюр.

В 1897 году Сидней Дж. Рейли по газетному объявлению завербовался в научную экспедицию, работавшую в джунглях Бразилии, поваром. И именно здесь началась его карьера разведчика: начальником экспедиции был майор СИС Фрезерджил. СИС тогда только-только создавалась, и подбирать в ее ряды старались в основном иностранцев.

"Шпионаж - грязное ремесло, - писал историк английской разведки Филипп Найтли, - более подходящее для иностранцев, чем для английских джентльменов".

На всю жизнь запомнила свою первую встречу с Рейли его вторая и, можно сказать, единственная жена - актриса оперетты Жозефина Фернанда Боабодилья. Роман их был молниеносным, и 18 марта 1922 года они сочетались законным браком в Лондоне в регистратуре на Генриэта-стрит. После смерти мужа Жозефина выпустила в Лондоне в 1931 году книгу воспоминаний "Похождения Сиднея Рейли - мастера английского шпионажа".

Невероятно, но ему практически был закрыт путь в высшее общество Англии. Он был иностранцем, причем бедным, не учился в престижной школе, например, Оксфорде, не состоял членом престижного клуба и хоть владел несколькими языками и всячески подчеркивал британский патриотизм, он не мог рассчитывать на полноценный светский образ жизни.

Но он был одессит и хотел покорить если не Англию, то "по крайней мере весь мир". Первым серьезным экзаменом для Сиднея Рейли стала командировка накануне русско-японской войны в Порт-Артур. Там он представлялся торговцем лесоматериалами. Войдя в доверие к командованию русских войск, этот, как его называли, "обаятельный негодяй" выкрал оборонительный план Порт-Артура и других фортификационных сооружений, который вскоре выгодно продал японцам. Не здесь ли кроется успех императорской Японии в войне с Россией?

А для Рейли с тех пор Россия стала основным полем разведывательной деятельности. Он прекрасно владел семью европейскими и несколькими восточными языками. Но русский был его родным языком, Россия - родиной, которую, увы, он ненавидел. После революции 1917 года Сидней писал: ". То, что происходит здесь, сейчас важнее любой войны, которую когда бы то ни было вело человечество. Любой ценой эта мерзость, народившаяся в России, должна быть уничтожена". И он многое делал для этого.

На Комендантском аэродроме. Слева направо: Сидней Рейли, Анатолий фон-Крум, И.С. Уточкин, М.Н. Ефимов, Б.А. Суворин

В начале 80-х и у нас, и на Западе муссировалась версия "а был ли мальчик?" И если был, то кто же он на самом деле? По одной версии, не существовало никакого агента Интелледженс Сервис Сиднея Рейли, а был советский разведчик Сидней Реллинский. Как считает доктор математических наук Револьт Пименов, Сидней Рейли - легенда, родившаяся в ЧК. Якобы Дзержинский в 1918 году переиграл Локкарта, заслал к нему агента под именем Рейли, и тот в Англии продолжал свою деятельность как советский разведчик до 1925 года, когда ему приказали вернуться в Союз. А при переходе границы как будто он был застрелен, о чем и не преминули оповестить всех в заметке в "Известиях". На самом же деле, утверждает Револьт Пименов, русский разведчик Сидней Георгиевич Реллинский продолжал службу в Ленинградском угрозыске и только после того как ОГПУ возглавил Генрих Ягода, Реллинский был "разоблачен и расстрелян как английский агент", ибо не нашел доказательств своей работы на Дзержинского, у которого он был среди тех нескольких агентов, известных только Железному Феликсу.

В начале 1918 года Рейли вновь объявился в Петрограде. На этот раз в образе представителя "турецких и восточных стран" - негоциантом господином Массино. Путь в Петроград он проделал из Архангельска, куда прибыл на крейсере "Куин Мэри". В Петрограде состоялось его знакомство с Владимиром Григорьевичем Орловым, соучеником которого по Варшавской гимназии был Борис Савинков. Орлов выправил Рейли подлинное удостоверение на имя сотрудника Петроградского ЧК Сиднея Георгиевича Реллинского! Этот документ позволял ему свободно входить в Кремль, где размещалось советское правительство. Рейли немедленно перебрался в Москву, где жил по Шереметьевскому переулку, 3, кв. 85. Там он свел знакомство с командиром 1-го латышского артдивизиона Э. Берзиным, которого пытался втянуть в заговор по свержению правительства и убийству Ленина.

Рейли предлагал "Ленина и Троцкого после ареста немедленно расстрелять". Документы подтверждают неоднократные встречи Рейли и Берзина, так сказать, по делам в доме по Грибоедовскому переулку, 14. А на Цветном бульваре в кафе "Трамбле" Сидней передал Берзину аванс 700 тысяч рублей золотом, выпили за успех мероприятия, по результатам которого Берзин должен был получить еще 4 миллиона.

Но мечта Сиднея обезглавить советское государство не осуществилась. Помешали этому его земляки, такие же авантюристы, везде поспевающие одесситы Яков Блюмкин и Николай Андреев, которые 6 июля 1918 года убили немецкого посла Мирбаха.

Используя сложившуюся ситуацию, посол Локкарт отправляет Рейли в Петроград для поднятия мятежа в латышских полках, самых красных. Затея, как известно, с треском провалилась, и Рейли возвращается в Москву. По дороге из купленной на станции Клин газеты он узнает о мятеже левых эссеров и провале "заговора послов", к которому он имел прямое отношение. Не особенно раздумывая, находчивый и изворотливый Сидней, переодевшись священником, перебрался в Ригу и оттуда уже с фальшивым немецким паспортом отбыл на голландском пароходе в Берген, а затем и в Англию.

В марте 1919 года Рейли объявляется в родной Одессе, с которой, думал, его уже никогда не сведут пути. О его приезде хорошо информированная одесская газета "Призыв" от 3 марта сообщила так: "В Одессе находится лейтенант английской службы С. Рейли, командированный английским правительством для ознакомления с политическим положением на юге России. С. Рейли в течение последних двух месяцев побывал в Екатеринодаре, на Дону, в Крыму и теперь здесь заканчивает свою миссию и через несколько дней возвращается в Лондон".

Тогда Одесса, по выражению находящегося в то время в городе видного деятеля белого движения Василия Шульгина, была местом, где "ангел смерти витал над "поставленным к стенке городом". Аферисты всех мастей, шпионы, биржевые дельцы, спекулянты, банкиры, французские и польские оккупанты - кого только не было в эти дни в Одессе-маме. Здесь наживались и проигрывались огромные состояния, прокручивались аферы и разворовывались миллионы.

История нам рассказывает, что остановился Рейли в самой фешенебельной гостинице города - "Лондонская" и первый визит нанес давнему приятелю - начальнику деникинской контрразведки полковнику Орлову. Да, тому самому, который девять месяцев назад выписывал ему подлинное удостоверение сотрудника петроградской ЧК на имя Сиднея Реллинского. За 12 дней, что Рейли пробыл в Одессе, он встречался с военным губернатором города Александром Гришиным-Алмазовым, французским генералом д'Ансельмом, Григорием Котовским и, есть такие предположения, с легендой немого кино Верой Холодной, чья загадочная смерть до сих пор не раскрыта.

Рейли получил письмо из Ревеля, подписанное инициалом "Е". Дата написания - 24 января 1925 года. Автор письма был британский агент Джордж А. Хилл, тот самый, что в свое время работал с Рейли в России и даже "дослужился" там до советника Льва Троцкого. Хилл был тройным агентом: работал на "Интелледженс Сервис", ОГПУ и на немецкую разведку. Такому "специалисту" нельзя было не верить, и Сидней Рейли принял предложение Хилла встретиться с представителем антисоветского подполья на территории СССР. 6 августа Рейли выезжает в Париж, а затем в Хельсинки. Здесь "представители антисоветского подполья" приглашают его посетить Ленинград. И Рейли, матерый шпион, человек с обостренным чувством опасности, неожиданно соглашается на сомнительное приглашение.

С паспортом на имя Николая Николаевича Штейнберга 28 сентября он перешел финско-советскую границу и на следующий день уже был в Москве. Здесь его приветливо встретили, отвезли на дачу в Малаховку, где устроили встречу с активистами подполья. Организации Сидней Рейли пообещал 50 тысяч долларов и покровительство Черчилля. Но. В этот же день он оказался на Лубянке.

Для дезинформации английской разведки в газете "Известия" была опубликована короткая заметка о том, что "в ночь с 28 на 29 сентября четверо контрабандистов пытались перейти финскую границу. В результате двое были убиты". Жена Рейли все поняла и потому обратилась с письмом к сэру Уинстону Черчиллю, хорошо знавшему Рейли, с просьбой посодействовать в получении хоть какой-нибудь информации о судьбе мужа. Увы, она не знала правило СИС: "Если вы добьетесь успеха, никто не скажет вам спасибо, если же вы попадете в беду, никто вас не выручит". А Рейли еще был жив и давал показания на Лубянке. Его допрашивали Ягода, Мессинг, Стырне. Рейли не рассчитывал ни на какие поблажки и давал подробные показания с перечислениями имен, фамилий, явок - как профессионал, он понимал, что ситуация, в которой оказался, безнадежна: бывают биты и козырные карты.

В письме к Дзержинскому, хранящемуся в архивах КГБ, арестованный Сидней Рейли пишет: «Я выражаю свое согласие дать вам вполне откровенные показания по вопросам интересующим ОГПУ относительно организации и, состава великобританской разведки и, насколько мне известно, американской разведки, а также тех лиц в русской эмиграции, с которыми мне пришлось дело. Москва. Внутренняя тюрьма. 30 октября 1925 г. Сидней Рейли»

Финал наступил 5 ноября 1925 года. Вечером сотрудники ГПУ вывезли Рейли на машине в Богородский лес за Сокольниками и просто убили выстрелами в затылок. В архивах сохранился рапорт об убийстве Сиднея Рейли, № 73 (приведен с сохранением оригинальной постановки знаков препинания):

«Довожу до Вашего сведения, что согласно полученного от Вас распоряжения со двора ГПУ выехали совместно с № 73 тт. Дукис Сыроежкин я и Ибрагим ровно в 8 час. вечера 5/Х1-25 г. Направились в Богородск. Дорогой очень оживленно разговаривали. На место приехали в 8 1/2 -8 3/4 ч. Как было ус ловлено чтобы шофер когда подъехали к мосту продемонстрировал поломку машины что им и было сделано. Когда машина остановилась я спросил шофера -что случилось? Он ответил что-то засорилось и простоим минут 5-10. Тогда я № 73 предложил прогуляться. Вышедши из машины я шел по правую а Ибрагим по левую сторону № 73 т. Сыроеж-кин шел с правой стороны шагах в 10 от нас. Отойдя от машины шагов на 30-40 Ибрагим отстав от нас произвел выстрел в № 73 каковой глубоко вздохнув повалился не издав крика; ввиду того что пульс еще бился т. Сыроежкин произвел выстрел ему в грудь. Подождав еще немного, минут 10-15 когда окончательно перестал биться пульс внесли его в машину и поехали прямо в Санчасть где уже ждали т. Кушнер и фотограф. Подъехав к Санчасти мы вчетвером - я Дукис Ибрагим и санитар - внесли № 73 в указанное т. Кушниром помещение (санитару сказали, что этого человека задавило трамваем да и лица не было видно т. к. голова была в мешке) и положили на прозек торскии стол затем приступили к съемке. Сняли в шинели по пояс затем голого во весь рост. После этого положили его в мешок и снесли в морг при Санчасти где положили в гроб и разошлись по домам. Всю операцию закончили в 11 часов вечера 5/Х1-25 г.»

В этом же рапорте указано, что на следующую ночь тело Зигмунда Марковича Розенблюма, более известного миру как Сидней Джордж Рейли, было закопано во дворике для прогулок внутренней тюрьмы ОГПУ на Лубянке: "Труп положен был так как он был в мешке так что закапывающие его 3 кр-ца лица не видели". Комментарии, думается, излишни.

К чему такая секретность? Возможно, потому, что возиться с судом над британским подданным было для ГПУ слишком хлопотно, тем более что для Запада Рейли уже с месяц как был мертв. К тому же приговор еще от 3 декабря 1918 года о расстреле "при первом обнаружении в пределах территории России" никто не отменял. Вот, считайте, и привели его в исполнение.

Пока ошеломленный мир следил за ужасами, которые система под названием «коммунизм» несла огромной стране, Рейли тщательно продумывал варианты освобождения целого народа от ярма большевистских монстров. Однако в коридорах Уайтхолла все чаще раздавались голоса, не разделявшие его взглядов. Так, представитель Итона, никогда не бывавший в России, видел в Рейли выскочку, которому не должно быть никакого дела до международной политики. Кое-кто из МИ-5 обвинял его в левых настроениях. Слыша этот бред, те, кто хотя бы немного представлял себе разницу между большевиками, меньшевиками и эсерами и знал о приверженности Рейли идеям Савинкова, лишь удивленно приподнимали брови. Кроме того, поползли слухи, что большую часть денег, которые Рейли собрал для финансирования московского контрреволюционного движения, он попросту положил себе в карман.

Но хуже всего было то, что некоторые официальные лица явно выражали свое недовольство работой сотрудников СИС, хотя практически знали об этой работе крайне мало. Казалось, что они просто завидовали той доли политической власти, которой обладала британская разведка. Быть может, Рейли просто набивает себе цену? А кто может поручиться, что этот опаснейший зверь в джунглях шпионажа не двойной агент?

Им удалось посеять семена сомнений даже в душе Камминга, который лучше, чем кто-либо другой, знал о пользе, принесенной Рейли Великобритании. Безусловно, СИ были высочайшего мнения о работе агента, но, как и все остальные, знавшие Рейли, пришли в некоторое смущение, озадаченные таким поворотом событий. В обстановке глубочайшей секретности Камминг заново пересмотрел все прошлые заслуги Рейли, выясняя, что мог скрыть агент в процессе своей бурной деятельности. Грандиозные идеи, вынашивавшиеся человеком, который, похоже, страдал манией величия, были отвергнуты. Но, продолжая изучать характер агента, Камминг столкнулся с непредвиденными трудностями. Анализ его досье показывал, что этот человек соткан из сплошных противоречий: порой он мог быть безжалостным, иногда чувствительным и эмоциональным; в работе и в отношениях с друзьями Рейли казался ровным и дружелюбным; подозрения на недобросовестность в бизнесе исключались. С другой стороны, агент снискал себе славу игрока и бабника, утопающего в непозволительной роскоши, что не совпадало с общими представлениями о частной жизни профессиональных разведчиков, предпочитавших загородные семейные идиллии. В конце концов, Рейли был двоеженцем, возможно совершившим убийство ради достижения собственных целей. Но изумительная смелость агента не вызывала сомнений.

Для Камминга не существовало вопроса, продолжать ли ему «зависеть» от Рейли, его занимало другое – доверял ли агент самому шефу? Шеф опасался, что удар по самолюбию, вызванный провалом в Москве, произвел в характере агента необратимые перемены, которые не позволят ему эффективно работать в дальнейшем. Его ненависть к большевизму граничила с безумием. Обычно после подобных стрессов агент «ломался». После тщательного обдумывания всех факторов Камминг пришел к выводу, что бурная лондонская жизнь Рейли является своеобразной формой реабилитации, но тем не менее целесообразность его дальнейшего использования оставил под сомнением.

В то же время Рейли формально зачислили в постоянный штат руководства отдела военной разведки МИ-1С. Это было более чем странное назначение, учитывая специфику взаимоотношений между свободолюбивым Рейли и СИС. Агент никогда не скрывал, что предпочитает работать в том месте и в то время, которое выберет сам, зачастую не требуя никакого вознаграждения. После «московской катастрофы» Рейли быстро пришел в себя и не нуждался в восстановлении подорванного доверия в собственные силы. После того как Камминг усомнился в дальнейшей полезности агента и перевел его на «тихую» работу, Рейли начал хандрить. С максимально возможной тактичностью шеф намекнул, что теперь он слишком известный человек, враг большевизма номер 1, как его окрестили в России, и фотографии Рейли в анфас и профиль были известны самому ленивому большевистскому агенту. Следовательно… Следовательно, его карьере пришел конец.

Не стоит и говорить, что решение о своем переводе Рейли воспринял крайне болезненно. Неприятная беседа с шефом разбила его сердце, и, как позже говорил сам Камминг, этот разговор, очевидно, и для него самого был самым тяжелым за всю его карьеру. Стремившийся в Россию Рейли почти физически ощущал чувство ревности к Полу Дьюксу, который по заданию Камминга работал именно в этой стране. В самом деле, когда Пол впервые пришел «на ковер» к шефу, Рейли, присутствовавший при разговоре, одобрил выбор Камминга по назначению Дьюкса в Россию. После этого их дружба стала еще горячее.

Единственным возможным решением могло стать обращение к Роберту Брюсу Локкарту с просьбой о помощи, и Рейли написал ему письмо. «…Я убеждал СИ, что имеются серьезные обстоятельства, вынуждающие меня работать и дальше в случае, если речь идет о России и большевизме. Абсолютно уверен в том, что не имею морального права вернуться к бизнесу, пока эти обстоятельства существуют. Рискну также утверждать, что мои знания и опыт также примутся во внимание, и это позволит мне продолжить свою деятельность. Именно в деятельности подобного рода я нахожу отдых в своей непростой жизни. Обо всем этом СИ обещали доложить в МИД.

Думаю, будет излишним объяснять Вам мои собственные мотивации. Я уверен, что Вы поняли их без объяснений. Если Вы сможете что-нибудь сделать для меня в сложившихся обстоятельствах, моя благодарность не будет иметь границ. Нет ничего лучше, чем служить на пользу России под Вашим началом. Я не верю, что русские смогут успешно бороться с большевизмом без нашей максимально активной помощи. Спасение России заключается в громадном потенциале, заключенном в несчетном количестве людей, верящих в нашу поддержку».

Итак, можно ли было считать решение Камминга правильным? Если даже сам Камминг сомневался в собственной правоте, то надо ли говорить, какое действие произвело это решение на самого Рейли. Теперь его ненависть к большевикам воспылала десятикратно. После беседы с СИ у Рейли появилась единственная жизненная цель, которая навсегда стала его путеводной звездой. По собственным словам агента, она формулировалась так: «Отдать свою жизнь России в борьбе за освобождение от рабства».

Несмотря на то что мир международной политики отличается жесткими условиями игры, мир профессионального шпионажа живет по еще более жестким законам. Как станет видно позднее, британская разведка весьма беспринципно эксплуатировала таланты Рейли, умело спекулируя на его собственных целях. В конце концов Камминг согласился дать Рейли так называемый «символический статус», после чего жизнь агента могла снова круто повернуться. Безусловно, агент так и оставался человеком-загадкой, но Каммингу удалось выяснить отдельные нюансы его второй, менее известной жизни. Возможно, это помогло шефу уяснить и мотивацию его действий, и некий ореол секретности, которым окружил себя Рейли. Как известно, незаконнорожденный Леонардо да Винчи был гением. Приблизительно то же самое можно сказать и о Рейли с той лишь поправкой, что его гениальность нашла другое применение. Что касается Камминга, то он всегда мог бы найти тысячи путей заставить работать Рейли на себя, если бы вдруг почувствовал, что его решение ошибочно. Если бы даже антибольшевистский настрой агента по какой-либо причине пошел на убыль, шеф всегда смог бы использовать Рейли в других направлениях, не связанных с Россией. Главное, чтобы талант и энергия были нацелены в нужное русло. Однако пока все это находилось в области теории. Несмотря на всю противоречивость Рейли, предположить, что он откажется от своего главного жизненного кредо – борьбы с большевиками, казалось невозможным. Разногласия между Каммингом и военной разведкой продолжились.

В то время как в некоторых областях России остатки белогвардейских группировок активно противостояли большевикам, в Польше, Франции и Чехословакии среди эсеров продолжались жаркие дискуссии о дальнейших контрреволюционных действиях. Несмотря на споры, в эсеровской среде наконец была достигнута договоренность по общим вопросам, и их действия стали более-менее скоординированы.

Британское правительство направило свою миссию на юг России с целью поддержать все еще борющуюся с большевиками Белую армию Деникина, впоследствии перешедшую под командование генерала Врангеля. Прислушавшись к совету Рейли, Камминг отправил туда Хилла для устранения дезорганизации в разведывательном отделе Деникинской армии. Усилия англичан оказались напрасными: войска были разгромлены красными, и почти 250 тысяч белогвардейцев рассеялись по Западной Европе. Несомненно, Деникин был хорошим солдатом, но его окружение, состоявшее преимущественно из политиков правого крыла, помешало ему развернуться в полную мощь.

В соответствии с приказом Камминга Хилл доложил все подробности Рейли, который находился в постоянном движении между Лондоном и Парижем, координируя действия многочисленных лидеров контрреволюционного движения в Европе. Для него было совершенно очевидным, что единый руководитель, дальновидный и властный, необходим, как воздух. Несмотря на то что Рейли и сам не отказался бы от этой роли, он понимал целесообразность сплочения разрозненных группировок вокруг одного имени, пользовавшегося авторитетом среди всех русских. Может быть, такого лидера не было и вовсе, хотя Борис Савинков казался единственной подходящей кандидатурой.

Уинстон Черчилль, страстный защитник интервенции, также находился под благоприятным впечатлением от Савинкова после их парижского знакомства. Видный британский политик был полностью согласен с Рейли: по сравнению с другими экспатриантами Савинков обладал наибольшим политическим весом и, самое главное, прекрасными организаторскими способностями, дававшими основания надеяться на успех контрреволюционного переворота. И наконец, он не относился к числу тех многочисленных «соратников», которые были бы способны получить правительственные деньги и благополучно исчезнуть.