Шкловский Виктор - ЗОО, или Письма не о любви - Страница 5

исписан обезьяньими знаками. Еще до того, как лопнулводопровод, ушел Ремизов от людей, -- он уже заранее знал, что они за птицы,-- и пошел к великому обезьяньему народу.Обезьяний орден придуман Ремизовым по типу русского масонства. Был внем Блок, сейчас Кузмин состоит музыкантом Великой и вольной обезьяньейпалаты, а Гржебин -- тот кум обезьяний и в этом ордене состоит в чине извании зауряд-князя, это на голодное и военное время.И я принят в этот обезьяний заговор, чин дал себе сам "короткохвостыйобезьяненок". Хвост я себе сбрил сам, перед тем как уйти в Красную Армию вХерсоне. Так как ты зауряд-иностранка и твои чемоданы не знают, чтовладелицу их вскормила сибирячка, румяная Стеша, то нужно сказать тебе еще ито, что обезьяний народ имеет настоящего царя. Заслуженного.У Ремизова есть жена, очень русская, очень русая, крупная, СерафимаПавловна Ремизова-Довгелло; она в Берлине как негр какой-нибудь в Москвевремен Алексея Михайловича, царя, такая она белая и русская.Сам Ремизов тоже Алексей Михаилович. Говорил он мне раз:-- Не могу я больше начать роман: "Иван Иванович сидел за столом".Так как я тебя уважаю, то вот тебе открытие тайны.Как корова съедает траву, так съедаются литературные темы, вынашиваютсяи истираются приемы. Писатель не может быть землепашцем: он кочевник и сосвоим стадом и женой переходит на новую траву. Наше обезьянье великое войскоживет, как киплинговская кошка на крышах -- "сама по себе".Вы ходите в платьях, и день идет у вас за днем; в убийстве и в любви вытрадиционны. Обезьянье войско не ночует там, где обедало, и не пьетутреннего чая там, где спало. Оно всегда без квартиры.Их дело -- создание новых вещей. Ремизов сейчас хочет создать книгу безсюжета, без судьбы человека, положенной в основу композиции. Он пишет токнигу, составленную из кусков, -- это "Россия в письменах", это книга изобрывков книг, то книгу, наращенную на письма Розанова.Нельзя писать книгу по-старому. Это знает Белый, хорошо знал Розанов,знает Горький, когда не думает о синтезах, и знаю я, короткохвостыйобезьяненок.Мы ввели в нашу работу интимное, названное по имени и отчеству из-затой же необходимости нового материала в искусстве. Соломон Каплун в новомрассказе Ремизова, Мария Федоровна Андреева в плаче его над Блоком --необходимость литературной формы.Обезьянье войско несет свою службу. Ходом коня наискось я пересек твоюжизнь, как это было и есть -- ты знаешь; но, Алик, ты попадешь в мою книгу,как Исаак на костре, сложенном Авраамом. А знаешь ли, Алик, что лишнее "а" вимя Авраама бог дал ему из великой любви? Лишний звук показался хорошимподарком даже для бога.Знаешь ли ты это, Алик?Впрочем, ты не будешь жертвой, это я обменной жертвой, барашком,впутался рогами в кустарник.Комната Ремизова вся в куколках, в чертиках, а Ремизов сидит и шипит навсех "тише, -- хозяйка" и поднимает палец. Он не боится хозяйки -- ониграет.Тягостен вольным обезьянам путь по тротуарам, жизнь чужая. Женщинычеловеческие непонятны. Быт человеческий -- страшный, тупой, косный, негибкий.Мы быт превращаем в анекдоты.Строим между миром и собою маленькие собственные мирки-зверинцы.Мы хотим свободы.Ремизов живет в жизни методами искусства.Кончаю писать, мне нужно бежать в кондитерскую за тортом. Сейчас ко мнепридет кто-то, потом нужно нести торт, потом еще зайти к кому-то, потомискать денег, продавать книгу, разговаривать с молодыми писателями. Ничего,в обезьяньем хозяйстве все пригодится. Вавилонское столпотворение для наспонятней парламента, обиды нам есть где записывать, розы и морозы у насходят в паре, потому что -- рифмы.Я не отдам своего ремесла писателя, своей вольной дороги по крышам заевропейский костюм, чищеные сапоги, высокую валюту, даже за Алю.

О тоске и плене нашего прародителя. Кончается письмо запоздавшимпредложением начать издавать для него газету.

Звери в клетках Zоо не выглядят слишком несчастными.Они даже родят детенышей.Львят выращивали кормилицы-собаки, и львята не знали о своем высокомпроисхождении.День и ночь мечутся в клетках гиены.Все четыре лапы гиены поставлены у нее как-то очень близко к тазу.Скучают взрослые львы.Тигры ходят вдоль прутьев клетки.Шуршат своей кожей слоны.Очень красивы ламы. У них теплое, шерстяное платье и голова легкая.Похожи на тебя.На зиму все закрыто.С точки зрения зверей это не большая перемена. Остался аквариум.В голубой воде, освещенной электричеством и похожей на лимонад, плаваютрыбы. А за некоторыми стеклами совсем страшно. Сидит деревцо с белымиветками и тихо шевелит ими. Зачем было создавать в мире такую тоску?Человекообразную обезьяну не продали, а поместили в верхнем этаже аквариума.Ты сильно занята, так сильно занята, что у меня все время теперь свободно.Хожу в аквариум.Он не нужен мне. Zoо пригодилось бы мне для параллелизмов.Обезьяна, Аля, приблизительно моего роста, но шире в плечах, сгорбленаи длиннорука. Не выглядит, что она сидит в клетке.Несмотря на шерсть и нос, как будто сломанный, она производит на менявпечатление арестанта.И клетка -- не клетка, а тюрьма.Клетка двойная, а между решетками, не помню, ходит или не ходитчасовой? Скучает обезьян (он мужчина) целый день. В три ему дают есть. Онест с тарелки. Иногда после этого он занимается скучным обезьяньим делом.Обидно и стыдно это. К нему относишься как к человеку, а он бесстыден.В остальное время лазит обезьян по клетке, косясь на публику.Сомневаюсь, имеем ли мы право держать этого своего дальнего родственника безсуда в тюрьме. И где его консул?Скучает небось обезьян без дела. Люди ему кажутся злыми духами. И