Отличие взглядов
крч, там парень на остановке сидел,а его потом искали в гр. вк(подслушано, или хз че).
Его удалили? я под лисой буду если не найду, хелпаните плиз линком на пост
О еду я сегодня с утра и там на темном асфальте распласталась лиса, греется наверно. Аж косточки решила погреть вытащив их наружу
просто банк открытие
просто санируют и публично продают
Бля, хотел плюс 3-му комменту поставить, не получилось)
Шутка про то, что тут похоронен хер была?
Исследования эффективности молитв и народно-научный ум
Если брать шире, народная наука ведет нас к принятию единичных случаев за убедительные факты: например, излечение болезней разнообразными панацеями — примеров успеха лишь единицы. Такой же силой обладают рассказы о сверхъестественных существах, вынуждающие нас выстраивать причинно-следственные цепочки и связывать эти нематериальные сущности со всевозможными материальными явлениями, из которых болезнь — самое личное. Недуги нередко проходят сами собой, а люди относят это на счет чего угодно, что происходило непосредственно перед выздоровлением, чаще всего это молитва.
Настоящая наука провела разбор этого древнего народно-научного представления. В апрельском выпуске American Heart Journal 2006 г. опубликованы результаты обширного исследования, выполненного под руководством Херберта Бенсона, кардиолога с медицинского факультета Гарварда: описываются эффекты молитвы о здоровье и восстановлении пациентов после операции коронарного шунтирования. Вэксперименте 1802 пациента разделили на три группы, за две из которых молились члены трех религиозных общин. Молитвы начинались в ночь перед операцией и совершались каждый день в течение двух недель после. Молящимся разрешили молиться так, как у них принято, но они должны были просить «об удачной операции с быстрым восстановлением и без осложнений». Половине пациентов-адресатов сказали, что за них будут молиться, а другой половине — что, может быть, будут, а может, и нет. Результаты не показали значимых различий между тремя группами. Дело закрыто.
Конечно, люди будут и дальше молиться за больных близких, и по чистой случайности некоторые из них выздоровеют, а наши народно-научные мозги найдут в этихслучайностях закономерность. Но когда нужно отличить истинные причинно-следственные связи от ложных, настоящая наука бьет народную.
Как помирить веру и знания
Мы сняли легковоспламеняющееся видео про опасные связи веры и знания, про то, откуда берутся мракобесы и науковеры, а также про секрет бесконечных драчек мамкиных верунов и мамкиных атеистов. Осторожно, много жира, спирта и комикса.
И немного про то, что в выпуск не вошло, но тоже важно:
Религия зародилось под мохнатыми лбами предков где–то в среднем палеолите. Наука как метод появилась позже: считают, что в Древней Греции. Но как и все остальные наши качества, и то, и другое не спустилось к нам на облачке, а досталась от предков–животных. Собственно религии и науки у животных нет. Но у них есть то, из чего выросли и религия и наука: вера, знание и потребность в том и другом.
Сначала животным понадобились объективные знания для повышения контроля над окружающим. Обработанные факты складываются в опыт, и чем он больше, тем лучше живтоне приспособлено, тем легче его жизнь и успешнее размножение.
Вера появляется позже, примерно на том же уровне психической эволюции, что и образное мышление. Собака лает на шум за дверью, потому что верит: этот шум не просто так. За ним стоит кто–то, на кого надо полаять. И это даёт ей иллюзию контроля. Всего лишь иллюзию, но этого достаточно, чтобы снизить стресс от непонятной и потенциально опасной ситуации. А чем ниже стресс, тем легче жизнь и успешнее размножение.
Польза знаний очевидна. Но и от веры ее немало:
Вера экономит время и мозговые ресурсы при принятии решений. В природе хорошо решает тот, кто решает не столько верно, сколько быстро.
Вера видит за случайными явлениями некую создавшую их силу, и пытается на эту силу влиять. Это спасает от развития выученной беспомощности. Когда все плохо и ничего нельзя изменить, можно держаться за иллюзии и ритуалы как за соломинку, и эта воображаемая соломинка реально поддерживает.
Вера улучшает нашу способность понимать друг друга. Чужая душа потемки, все наши представления о внутреннем мире другого — исключительно догадки, фантомные факты. Но тем не менее они помогают нам строить настоящие отношения, заводить друзей и оказывать влияние на людей. Выяснили, что чем выше у человека эмпатия и способность к пониманию чужой психики, тем больше у него склонность к того или иного рода религиозности. Похоже, отношения с воображаемыми друзьями работают как тренажер для оттачивания навыков чтения душ.
И наконец вера превращает нашу экзистенциальную тревогу в страх. Ништяк замена, правда? Правда, ништяк. По мнению знаменитого психотерапевта Ирвина Ялома, тревога небытия и доконцептуальное знание о смерти есть у нас с самого рождения. Концептуальным оно становится лет в пять, когда мы впервые осознаем, что умрем. Когда–нибудь раз — и меня нет. Совсем. Ужас!! Ужас по Хайдеггеру это запредельный уровень тревоги, при котором вызывающий его объект выделить невозможно. Пока человек находится в этом состоянии, он не способен ни к какому действию. Тревога парализует волю и активность, поскольку не отделена от моего я. Но если ее превратить в страх, он будет изолирован от меня и управляем. Не мною, так кем–то еще. С кем, верит наш макиавеллиевский интеллект, наверняка можно договориться.
Наука бескомпромиссна, а религия это всегда искусство переговоров. Ок, смерть это возможность, от которой невозможно отказаться. Но ведь можно обсудить условия? Любая религия признает факт, что вы умрете, но дополняет его обещанием, что при выполнении определенных условий на этом все не закончится. Надежда на бессмертие это наш способ контроля над страхом смерти. Иррациональный, иллюзорный, но другого пока не придумали. Наука всё возится, а нам надо прямо сейчас. Жизнь с ее житейскими и экзистенциальными проблемами и общей тревожной спонтанностью стрессирует нас, и от этого есть только два средства — контроль и предсказуемость. Настоящие или иллюзорные — для психики не так уж и важно.
Ученые поместили две группы крыс в неудобное положение: они связаны, лежат на спине и ничего не могут с этим поделать. Но одна при этом может грызть деревянную палочку, а другая нет. Угадайте, которая группа быстрее оправится от стресса? В грызении палочки, как и в любом ритуале, нет никакого рационального смысла. Но есть смысл в снижении стресса. Опыты над животными и людьми показывают: воображаемое управления ситуацией успокаивает так же, как настоящее. А если не видно разницы, зачем платить больше?
Вот поэтому не бывает атеистов в окопах под огнём, и даже в самолете во время турбулентности их становится меньше, чем десять минут назад. Религия дает выход из безвыходной ситуации. Да, вы его сами нарисовали на стене. Но для вашего здоровья лучше такой, чем никакого.
Но если вера такая полезная штука, за что же ее теперь так ругают ученые, просветители и другие хорошие люди с хорошими лицами и образованием?
Вообще так было не всегда. Когда тяга к вере и знаниям в сочетании с накопительным механизмом культуры породили религию и науку, до поры до времени они жили мирно. Шаманы–лекари. Священники–астрономы. Монах–генетик. Книги писались в монастырях, от аббатств отпочковывались университеты, трудно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Но постепенно выросшие на основе веры и знаний мощные социально–культурные институты обособились и перешли от кооперативных отношений к конкурентным.
И к началу 21 века их конфликт достиг исторического максимума. Да, когда–то ученых жгли на кострах, но Средневековье в принципе жгло. Это был нормальный способ решения вопросов, и учёные проходили на общих основаниях. Но когда в двадцать первом веке сторонники религии и науки устраивают настоящие петушиные бои, мамкины веруны и мамкины атеисты ходят стенка на стенку в интернете, а ученые и священники в публичных дебатах швыряются помётом и банановыми шкурками, это уже не вполне нормально. Причем чувства участников настолько переплелись и взаимно оскорбились, что уже сам черт не поймет, кто во что верит, кто что знает, и кто за что готов перегрызть друг другу глотку. За истину? За влияние на аудиторию? За победу своей концепции над концепцией противника? Что бы там ни было, в результате получается следующая неприятная вещь.
Знание и вера — главные естественные способы регуляции стресса. Они нужны нам обе, потому что знание работает в условиях достаточной информации, а вера в условиях недостаточной. Но общественное мнение настаивает на выборе: нееет, дружок, или ты с нами на стороне света, или с этими на стороне тьмы. И нам приходится выбирать.
Ситуация сложного выбора запускает известный эффект когнитивного диссонанса: выбрав одно, мы тут же начинаем обесценивать отвергнутую опцию.
— Курицу или рыбу?
— Эээээээээ…. Нууууууу……. Наверное, рыбу. Да, рыбу! Рыба полезная. А курица что, в ней даже фосфора нет.
Не страшно, что человек выбирал религию, страшно, что навязанная обществом ложная дихотомия заставляет его обесценивать альтернативу. “Да что ваша наука, ничего не знает, одни проблемы от нее”. И это может лишить его многого из того, что наука могла бы ему дать, но не даст, поскольку и сама стоит в позе: “Кончай тут верить или проваливай”.
Хотя никто не обязан выбирать между своими базовыми потребностями. Мы имеем право на обе. На знание, чтобы снижать стресс с помощью реальных фактов. И на веру, чтобы делать это, когда фактов не хватает.
Просто чтобы сохранять адекватность, надо отделять фантомные факты от настоящих. А чтобы избавиться от суеверий и предрассудков (а не укрепить их или заменить другими), нужно аккуратно добавлять знания в каждую отдельно взятую голову. И они сами собой вытеснят все лишнее. Конечно, оно не так весело, как пиздить друг друга в комментах, но поверьте, никакими другими способами этого не добиться.
Вера в бога в США сдаёт позиции, но гораздо медленнее чем религиозность
С 1972 года в США ежегодно проводится "Общий Социальный Опрос", что позволяет увидеть долговременные тенденции в обществе. Я бы хотел отметить несколько интересных особенностей в контексте религии и веры в бога.
На начало опросов только один из 20 человек не относил себя ни к одной из религий, сейчас каждый пятый. Общество потратило на это 45 лет, не быстро, но и не долго - есть и более медленные социальные процессы. Ниже график долей групп населения, которые относят себя к одной из религий (или ни к какой):
Оранжевым - протестанты, зеленым - католики, синим - остальные, красным - отсутствие религиозной принадлежности
Однако, если сформулировать вопрос по-другому, то получается не всё так оптимистично. Ниже график ответов на вопрос веры в бога:
Синим - твёрдая вера, фиолетовым - умеренная, красным - аметисты.
Можно сказать, идёт двухэтапный процесс: сначала общество завязывает с религией, затем с богом (таких в американском обществе 11%).
Вернёмся к позитиву. Как и у Тургенева, "дети" идут вперёд, поэтому сильная дифференциация по возрасту. Ниже график веры в бога по дате рождения:
Синим - твёрдая вера, фиолетовым - умеренная, красным - атеисты.
Молодёжь всё критичнее относятся к поступающей информации от родителей о вере/боге, да и родителей таких меньше - положительно-обратная связь. Тем не менее, среди 18-летних лишь 19% атеистов. США на самом деле очень религиозная страна.
Люди очень редко по жизни меняют своё отношение к богу/религии, поэтому для существенного изменения статистики нужна смена поколения (25 лет) и не одного.
Зачем нужна религия?
Вера всегда давала человеку что-то, ради чего он готов был отдавать жизнь свою и своих близких, совершать подвиги или убивать всех подряд. Но мы живем в эпоху, которую создал интеллект. Есть ли в нашем времени место религии? Или все-таки вера незаменима? И как атеистам стоит воспринимать религию? Об этом смотрите наш особый выпуск IQ с Александром Сергеевым.
Одно Я, один мозг [7 попытка - Нейромедиаторы]
Любовь, победа, превосходство, уныние, депрессия, "полифония" возбуждений и наслаждений - о чувства, эмоции! Тысячи художников отображали их, тысячи писателей писали о них, миллиарды людей чувствовали и чувствуют. Это все создает в головах людей причудливый калейдоскоп мыслей по поводу метафизического бытия. Это все казалось недоступным проявлением трансцендентности, огромной долей нашей необъятной души. И все же циничные ученые и сюда залезли! Что же создает все это? Неужели и это все проявление материи?
Этот мир комичен для тех, кто думает, и трагичен для тех, кто чувствует.
Хорас (Гораций) Уолпол
В этой серии речь пойдет о нейротрансмиттерах нашего мозга. Крошечных веществ, которые не особо сложны в своей структуре, но их количество и области применения по организму очаровывают даже матерых ученых. Их каскад и вариативность использования во истину впечатляет!
Нейромедиаторы - это химические посредники, первичные мессенджеры при передачи электрического импульса между нейронами (а также между нейронами и мышечными тканями). Накапливаясь в пресинаптической структуре они освобождаются при передаче импульса, вызывая после связывания с постсинаптической мембраной изменение скорости метаболических процессов и возникновение электрического импульса. Условно бывают возбуждающими и тормозящими. Условно, потому что один и тот же "нейромедиатор" может нести функцию как первичного нейромедиатора так и гормона (например пептиды или катехоламины). По этому их действия за пределами пре- и постсинаптической цепи я опускаю.
Традиционно нейромедиаторы относят к трём группам: аминокислоты, пептиды, моноамины, катехоламины (группировку можно расширять по разным принципам, но в основном часто употребляемая именно та, которая лучше изучена)
В целом весь этот каскад веществ ежесекундно действует по всему мозгу тормозя одни нейроны, возбуждая другие. Нейроны, в свою очередь, имеют разные типы. И если попытаться представить ту огромную вариативность проявления данных реакций, становится понятно, почему наш мозг все еще весь в "белых пятнах". Но в этом и прелесть познания - с каждым годом, благодаря труду нейробиологов данные вещества классифицируются, систематизируются и вырисовывают общую систему взаимосвязей и функций.
Серотонин — нейромедиатор, действие которого усиливает препарат “Прозак”. Серотонин иногда называют “веществом хорошего настроения”. Он и в самом деле оказывает существенное влияние на настроение: повышенная концентрация серотонина (или чувствительность к нему) сопряжена с оптимизмом и спокойствием. Кроме того, серотонин влияет на сон, чувствительность к боли, аппетит и давление крови. Однако серотониновая интоксикация потенциально смертельно опасная реакция организма на приём лекарственных веществ или наркотиков. У пациентов возникает маниакальное состояние, проявляющееся скачками мыслей, ускоренной смазанной речью, нарушениями сна, гиперактивностью, реже спутанностью сознания и симптомами дезориентировки.
Ацетилхолин управляет активностью в участках мозга, связанных с концентрацией внимания, обучением и памятью. У людей, страдающих болезнью Альцгеймера, его уровень в коре больших полушарий обычно понижен, но важно не делать поспешных выводов о причинах данного недуга. Действие ацетилхолина в малых количествах облегчают передачу импульса, в больших - тормозят.
Норадреналин — преимущественно возбуждающий нейромедиатор, способствующий повышению уровня физической и умственной активности и оказывающий бодрящее действие. Основной центр выработки норадреналина находится в голубом пятне — одном из нескольких участков мозга, претендующих на то, чтобы в просторечии именоваться “центром удовольствия”. Норадреналин один из участников каскада нейротрансмиттеров, участвующих в стрессовых ситуациях, возникающий с "первой волной" сигнализации мозжечковой миндалины, той структуры, которая до момента осознания, сигнализирует об опасности.
Глутамат — основной возбуждающий нейромедиатор головного мозга, обеспечивающий формирование связей между нейронами, работа которых лежит в основе обучения и долговременной памяти.
Энкефалины и эндорфины — эндогенные опиоиды, которые, подобно наркотикам, облегчают восприятие боли, снижают стресс и способствуют возникновению ощущения легкости и безмятежности. Кроме того, они подавляют некоторые физиологические процессы, такие как дыхание, и могут вызывать физиологическую зависимость.
Окситоцин помогает “размывать” границы “я”, создавая ощущение единства с другими и тем самым формируя теплые и доверительные отношения между людьми, особенно между влюбленными и между матерью и младенцем. Он в огромных количествах выделяется у женщин при родах и у людей обоих полов во время оргазма.
Дофамин помогает нам находить возможность получить вознаграждение и посылает нас в погоню за ним. По ходу дела он вызывает у нас желание, предвкушение и возбуждение.
Дофаминовые проводящие пути проходят, извиваясь, по всему головному мозгу, в разных местах выполняя разные функции. В глубине ствола мозга, в структуре, называемой черной субстанцией, располагаются производящие дофамин нейроны, стимулирующие и поддерживающие нашу активность, физическую и умственную. Когда эти клетки дегенерируют, как при болезни Паркинсона, человек теряет способность уверенно шагать вперед — как в прямом, так и в переносном смысле.
Другой комплекс дофаминовых путей называют “системой вознаграждения” нашего мозга. Они ведут от вентральной области покрышки к миндалине, прилежащему ядру, септуму и префронтальной коре (все эти структуры вместе называют медиальным пучком переднего мозга). Стимуляция прилежащего ядра дофамином запускает приготовление нашего тела к тому, чтобы схватить желанный объект или пуститься за ним в погоню, в то время как миндалина определяет ценность этого объекта и способствует возникновению осознанного ощущения возбуждения, а префронтальная кора и септум концентрируют наше внимание на намеченной цели. Все вместе эти реакции создают у нас приподнятое настроение. Однако они не рождают чувство длительного удовлетворения, и если дофаминовая система работает без посредничества других нейромедиаторов, вслед за выбросом дофамина обычно возникает потребность в еще одном таком выбросе, а вслед за ним — в еще одном. Этот механизм лежит в основе психологического привыкания.
Дофамин также задействован в формировании ощущения осмысленности, “логичности” окружающего нас мира. Поэтому нарушения дофаминовых путей могут приводить к ощущению бессмысленности, абсурдности бытия или, напротив, удивительного единства мира и его глубокого смысла.
Хотя такие состояния и представляют собой отклонения от нормы, у нас нет оснований полагать, что связанные с ними представления о мире сколько-нибудь менее реалистичны, чем те, которые сопряжены с нормальной работой дофаминовой системы. Последние соответствуют установленному эволюцией оптимальному уровню — “приподнятому” достаточно для того, чтобы мы не переставали стремиться к необходимому, например заботясь о пропитании или реализуя возможность оставить потомство, но не слишком “приподнятому”, чтобы мы не начали считать своих врагов частью любящего вселенского разума.
Я надеюсь у Вас хватило концентрации дочитать до конца =)
Некоторая часть текста взята из работы научной журналистки Риты Картер. У нее великолепно получается доносить просто о сложном . Ее научным консультантом выступает Крис Фрит, ученый-нейропсихолог, который написал интересную книгу "Мозг и душа".