"Вожди бунта созрели, где вожди созидания?"

С конца 2011 года редкий уик-энд в Петербурге не был отмечен протестным митингом или маршем. О причинах возникновения протеста и его возможном будущем размышляет политик Сергей Цыпляев.

С конца 2011 года редкий уик-энд в Петербурге не был отмечен протестным митингом или маршем. В начале июля оппозиция заявила о том, что она на время покидает площади. Тайм-аут взят до сентября. Своим мнением о причинах возникновения протеста и его возможном будущем с «Росбалтом» поделился политик Сергей Цыпляев.

- После декабря Россию в целом и Петербург в частности захлестнула волна протестов. Какие выводы сделала власть из скандальной думской кампании? Как выборы в парламент повлияли на организацию мартовских выборов президента?

- Начнем с того, что думская кампания оказалась в центре внимания граждан, которые прежде не интересовались тем, как готовятся «выборные блюда». Они просто не заходили на кухню и употребляли все уже в готовом виде.

На этот раз люди были рассержены двумя вещами. Во-первых, всех очень задела демонстративная «рокировка» президента и премьера. Оказалось, что мнением народа никто и не думал интересоваться. Все было решено заранее. А если у вас были какие-то иллюзии на этот счет, то, извините, это ваши проблемы. Второй вещью, которая зацепила молодежный электорат, стал развал правого фланга, устранение Михаила Прохорова из партии «Правое дело». Голосовать им стало не за кого. Это "завело" граждан и заставило пойти на избирательные участки, где они и увидели нашу выборную механику во всей красе. Дальше энергия рассерженных горожан выплеснулась на улицы, потому что все иные каналы политической активности замурованы.

Властные структуры сделали ряд шагов, которые должны были смягчить ситуацию перед президентскими выборами. Прежде всего следует упомянуть объявленные намерения реформировать политическую систему: возврат к выборам губернаторов, облегчение регистрации политических партий.

Успокоительным средством должна была стать установка на участках веб-камер и прозрачных урн. Но это не сработало. Наблюдатели, избиратели начали «копать глубже» и видеть то, о чем раньше говорили одинокие эксперты – о работе с итоговыми протоколами, об участках-фантомах, о противоречащих законам природы статистических закономерностях.

Кроме этого, неожиданно появились два дополнительных кандидата в президенты — губернатор Иркутской области Дмитрий Мезенцев и все тот же Михаил Прохоров. Первый, впрочем, был снят, а второй остался и даже занял по итогам третье место. Прохоров привлек к участию в выборах активных молодых избирателей, у них появилась надежда на возникновение новой динамичной политической силы, на перемены. Это позволило мягче пройти критическую фазу выборов.

А дальше наступило разочарование: Прохоров долго держал своих сторонников в режиме ожидания, раздавая обещания, но плавно покинул политическую арену. Экспертный анализ показывает, что именно он стал основным «поставщиком» голосов для перераспределения. Есть основания полагать, что все выше сказанное и было основным содержанием проекта «Прохоров», который теперь успешно завершен.

- Но что мешало гражданам посетить кухню раньше, посмотреть как варятся все эти выборные борщи, строгаются салаты из голосов? У нас ведь были и 1996, и 2000, и 2004, и 2008 годы?

- Политическая жизнь развивается волнами. На рубеже 1980-90-х годов у народа тоже был колоссальный интерес к политике, к выборам. Но после периода сверхожиданий наступает эпоха сверхразочарований. Кроме того, вслед за любой революцией приходит реставрация. Энергетика выплескивается и люди возвращаются к нашему привычному состоянию. Свои надежды и трудности они складывают в повозку новому начальнику и ждут от него чудодейственного решения всех проблем. Уровень вовлеченности народных масс в политику снижается. Однако в определенный момент вновь возникает беспокойство. Убаюкивающие монологи и заклинания теряют силу. Цены на нефть растут, а народные кошельки почему-то не набухают. Интерес к политической жизни возникает вновь. Начинается народный ропот - «то ли бояре плохие, то ли царь не настоящий». Прямо скажем: до ежедневно работающей республики нам еще шагать и шагать.

Кроме этого надо учитывать, что любые лица во власти в конце концов надоедают. Это закон природы человеческой. Приходит новое поколение, которое жаждет перемен. При наступлении трудностей начинаются реформы и происходит смена руководства. Посмотрите на Европу. Начался кризис, и в тех странах, где правили правые, к власти пришли левые и наоборот. Это нормальная человеческая реакция.

В России молодым людям была предложена унылая стабильность. Привлекательного образа будущего политическая элита предложить не смогла. Мириться с тем, что еще в течение долгих лет будет одно и тоже, они не захотели. Начался протест, который продолжается до сих пор.

- Акции протеста действительно не закончились. В Петербурге суббота частенько знаменуется митингом на Конюшенной или Пионерской площади, а воскресенье - маршем от БКЗ «Октябрьский». Это нормально?

- Митинги – право человека. Люди имеют право выходить, мирно, без оружия и заявлять свои требования. Но то, что оппозиционные акции происходят постоянно, сигнализирует, что в системе что-то не так. Это ведь своеобразный термометр. Не стоит пытаться его разбить или сбивать температуру только принятием аспирина. Нужно понимать источники болезни. А они заключаются в том, что сведенная за последние годы к примитиву политическая система не работает. Из нее убрали конкуренцию, обратную связь, пространство реального выбора все время сужается.

Главное - существующая система не создает ни новых людей, ни новых идей. 20 лет в президентских выборах участвуют одни и те же персоны. Что вызывает только уныние. Этим, кстати, объясняется интерес к Прохорову.

Политическая система должна отбирать и закалять в борьбе, в конкуренции новых лидеров, вытаскивать их наверх. А в существующих условиях личность проявиться не может. У нас отсутствуют свободные конкурентные выборы губернаторов, депутатов, сенаторов. Кругом одни списки. Грядки, на которых могут вырасти лидеры, уничтожены. Смены поколений не происходит не только в политике, но и в других сферах: общественной, культурной, научной и т.д.

Гениальный ученый Эйнштейн оставил заведование кафедрой Принстонского университета в 65 лет, потому что существовал такой порядок. И никаких исключений! А у нас руководитель без ограничения срока пребывания в должности играет в «хозяина горы» до самой смерти. Любые конкуренты уничтожаются на дальних подступах, остаются только слабые и угодливые. Это гарантирует деградацию системы и ее последующий крах. История КПСС убедительно это демонстрирует. Если власть отказывается вести диалог даже с «умеренными», если системная оппозиция выкидывается на обочину политической жизни, то поиски лидера начинают вестись на улице и улица всегда находит «могильщика системы».

- Не является ли принятый в конце июня закон о выборах высшего должностного лица Петербурга попыткой эти вытоптанные за предыдущие годы региональные "грядки" как-то рекультивировать? На тех же площадях с трибун заявляется, что в такой редакции губернатором Петербурга могут стать только два человека — Георгий Полтавченко и Виталий Милонов.

- Я всегда говорил и не намерен менять свою позицию – губернатор должен избираться гражданами. Источник власти у нас народ. Субъект федерации должен сам решать, кто у него будет главой исполнительной власти, а кто - депутатом. Для меня, как петербуржца, крайне оскорбительно это недоверие. Как к каким-то туземцам колониальная администрация присылает нам управляющего. Петербург достаточно образованный, культурный город, который в состоянии сам выбрать себе губернатора.

Аргумент, что "народ не готов, ошибется", - это противоречие в системе. Если мы не способны выбрать главу города, как мы можем выбирать главу страны? Президента ведь выбирать сложнее, чем губернатора.

Заложенные в закон муниципальные фильтры избыточны. Они не позволяют делать свободный выбор. Муниципальный фильтр необходимо убирать. Не надо до такой степени бояться собственных граждан. Здесь звучит аргумент, что без фильтра криминал прорвется во власть. Тогда надо спросить, а что, собственно говоря, делают правоохранительные органы? Почему криминал рвется во власть, а не шьет варежки?

Фильтр ослабит губернаторскую власть. Он крайне коррупционный. Кандидаты будут ходить по муниципалам и просить о поддержке. Эта подпись будет получаться либо в обмен на конкретные обещания, либо просто за деньги. Губернатора и муниципалов ставят в состояние необходимости достигать закулисных договоренностей. Закадровые сделки совершенно недопустимы. Губернатор оказывается заложником муниципалов.

- Более полугода народ выходит на площади. Вроде бы на июль-август взят протестный тайм-аут, чтобы осенью вновь начать напоминать о себе на улице. А дальше то что? Что надо предпринимать протестному движению?

- В условиях обострения и прямого противостояния сложно выходить на какие-то конструктивные вещи. Надо понимать следующее: не должно существовать задачи заменить одного царя на другого. Дескать, был плохой государь, а сейчас поставим хорошего. Потом опять будут разочарования и возгласы, что «царь не настоящий». Людям необходимо понимание, что они не верноподданные, а именно граждане. Это подразумевает самоорганизацию. Умение строить жизнь в доме, микрорайоне, селе или городе собственными силами, по собственному разумению. Это придется делать, к этому надо готовиться, этому надо учиться. Нужно строить самоуправление с реальными полномочиями, деньгами и гражданским участием. А мы каждый раз до основания разбираем жесткую централизованную систему, а через некоторое время опять ее собираем «с закрытыми глазами».

Необходим конструктивный выход из сложившегося противостояния, иначе оно будет нарастать. Власть крепче закручивает гайки, улица отвечает более жесткими лозунгами и действиями. При таком походе умные интеллигенты в очках уже никого не интересуют. Зачем их слушать, когда у нас на повестке дня серьезное дело — битва!

Это как в спорте: драка фанатов между собой уже полностью оставляет за кадром сам футбольный матч. Сама битва может стать содержанием протеста. Разделились на белых и на красных, и понеслось. Мы это уже проходили. Это опасный сценарий. Чтобы его избежать, нужно самоорганизовываться. Вырабатывать правильные решения, а затем продавливать их.

Сегодня на повестке дня стоит несколько вопросов. Во-первых, это честная избирательная система. Без честных правил игры будущие выборы никому не интересны. Второй важный момент — это перераспределение полномочий и финансов по стране от центра к регионам и, главное, - к местному самоуправлению. И колоссальный запрос на честную, не коррумпированную власть. Всего этого надо требовать и добиваться.

- Класс «митинговых фанатов» уже существует или только формируется? Не все же идут на митинг как на битву.

- В значительной степени он уже практически сформировался. Есть люди, для которых протест — это существо их жизни, это адреналин. Если митинги будут продолжать идти фоновым образом и при этом подавляться, то угроза авторитету власти будет нарастать. Единственным капиталом власти является доверие граждан. Без него она работать не может. Можно какие угодно приказы издавать, бумажки подписывать, но если граждане вам не доверяют, то ничего происходить не будет, страна останавливается.

Самый лучший выход — это, естественно, эволюционное движение, которое означает постепенное откручивание гаек, возвращение сложных механизмов регуляции политической жизни.

Сейчас же все упрощено: все регуляторы сняты, все аварийные клапаны заварены, в котле растет давление, регулятор Уатта снят и продан. Надо возвращаться назад. Да, честная избирательная система не гарантирует одной определенной группе вечной жизни у власти, значит, надо исходить из того, что вечной жизни у власти не будет, настанет день, когда вы выйдете за пределы высоких стен. Сознание этой перспективы отрезвляет. Долгосрочные интересы общества и страны требуют, чтобы эти механизмы были возвращены.

-А сами митингующие созрели для того, чтобы самоорганизовываться?

- Надо учитывать, что Россия очень неравномерная страна. Отдельные ее части живут в разных исторических, экономических укладах. Кто-то при феодальном строе, где-то наступила индустриальная фаза, Петербург и Москва хотя бы одной ногой, но стоят в постиндустриальной эпохе. Самоорганизация всегда начиналась с крупных городов.

Если попытаться использовать определенные аналогии, то можно даже сказать, что мы построили у себя позднефеодальное общество на этапе его разложения и перехода к капитализму. У нас видны зачатки рыночных отношений, имеется явная классовая структура. Есть дворяне – чиновники и, в первую очередь, силовики. Есть духовное сословие, но это вовсе не церковь, а шоу-бизнес, он сегодня диктует образцы поведения. Церковь пока лишь пытается вернуть себе это место. Все остальные — это тягловое сословие, в него входит и предприниматель, который вынужден «ломать шапку» перед властью.

Соответственно, одни законы существуют для дворян, другие - для духовного сословия, а третьи - для всех остальных. С этим надо что-то делать, иначе России придется расстаться с мечтами о достойном положении в новой истории, о возможности быть среди лидеров, о возможности менять развитие мира. Существует большой шанс уйти на обочину истории. В лучшем случае, превратиться в региональную державу, а в худшем - не выжить даже в этом качестве.

Ракетное топливо постиндустриальной системы – это свобода творчества, это разнообразие. На дровах приказа и подавления эта система не работает.

- Выходит, что на митингах можно встретить представителей всех сословий? В той же столице «дворянин» Алексей Кудрин пришел на Болотную, олигарх Михаил Прохоров на проспект Академика Сахарова. Шоу-бизнес в лице Ксении Собчак оккупирует памятник Абаю Кунанбаеву на Чистых прудах. Ну а представителей «тяглового сословия» на акциях всегда было в избытке.

- Предприниматель — это то же тягловое сословие. С этой точки зрения Прохоров лишь определенная градация, не более того. Кудрин перешел в состояние общественного деятеля, он больше не входит в бюрократию. Для Ксении Собчак шоу-бизнес закончился. Это совершенно четко. Эти люди перешли из одного сословия в другое. Таких примеров масса. На наших глазах происходит расслоение, раскол элиты, это тревожный предвестник.

- Так куда дальше двигаться обществу, которое выходит на митинги?

- Оно находится на развилке. Либо самоорганизация, либо революционные массы, у которых два основных лозунга - «Долой» и «Даешь!», без серьезной программы, без понимания, что делать дальше.

Самоорганизации надо учиться. Действительно, уровень образования повышается, люди начинают понимать все больше и больше. Но в целом этот процесс идет медленно. Конечно, хотелось бы более скорого прогресса человеческого сознания, но чудес не бывает. Скорость эволюции страны определяется прогрессом сознания граждан, уровнем просвещения. Не только успехами в математике, физике, биологии, но и уровнем гражданского сознания. У нас есть люди, которые достигают высоких вершин в искусстве, науке или спорте, но как у граждан у них может быть совершенно пещерное сознание. Кроме состояния верноподданного холопа, другого комплекса ощущений по отношению к стране нет.

- Можно говорить о том, что за улицей будущее?

- Я надеюсь, что нет. Улица — это определенный мотор, способ давления, стремительный натиск. Дальше люди должны отбираться по способности организовывать дело. Нельзя все время выбирать себе вождей, за которыми надо беззаветно следовать - незаметно окажетесь в тупике. Существуют вожди, которые в состоянии вести людей на штурм, но должны быть руководители, которые способны организовывать мирную жизнь. Это разные состояния - вожди бунта и вожди созидания. Также военная и гражданская организация общества отличаются принципиально. Армию нельзя организовывать как гражданскую жизнь и наоборот.

- А к набирающему популярность «политическому туризму» как вы относитесь? Молодые люди выезжают в соседние и не только регионы, чтобы поучаствовать не только в политической "движухе", но и посмотреть незнакомые города.

- В этом смысле слово туризм мне не нравится. В нем все-таки есть элемент получения удовольствия - отдых, поездка за впечатлениями. Организация жизни в стране — дело серьезное.

Страна и мир глобализуются, заканчивается патриархальная жизнь, при которой каждый должен сидеть в своей деревне и никуда не выезжать. То, что люди ставят определенные политические цели и ради их достижения готовы ездить, агитировать, призывать, является нормальным. Я не стану критиковать людей, которые куда-то едут, рискуют жизнью, но еще раз подчеркну, если это становится главным содержанием политики, значит, общество не здорово.

- Петербургская городская избирательная комиссия получила нового главу. Из Тамбовской области к нам приехал Алексей Пучнин. Что вы думаете на этот счет?

- Как и любые органы власти, горизбирком должен меняться и меняться планово, по завершению избирательного цикла. Правда, цикл у нас теперь довольно сложный. Президентский срок составляет шесть лет, а думский цикл пятилетний. Увеличение сроков полномочий, причем неравномерное – это ошибочное решение, мы скоро это поймем. Горизбирком — это коллегиальный орган, а его председатель — не начальник бани. Здесь смена — это нормально. Это естественный жизненный процесс.

То, что мы не можем найти председателя горизбиркома в Петербурге — это прискорбно. Получается, что город не в состоянии выдвинуть руководителя из своих рядов. Опять же тяжелое чувство петербуржца. Разве у нас нет авторитетных и честных людей? Для члена избиркома главное условие – это доверие, доверие и еще раз доверие граждан. А для этого надо здесь жить, работать и завоевывать уважение людей.

- Люди принципиально не ищутся в родном городе или их действительно нет в Петербурге?

- Если мы хотим сказать, что в городе не найти человека, способного возглавить местный избирком, то город безнадежен в своей исторической перспективе. Я ни за что не поверю, что в Петербурге такие люди отсутствуют. Если мы посмотрим на столицу, то увидим, что на федеральном уровне должности массово занимаются выходцами из Петербурга. Какой-то сапожник без сапог получается. По Станиславскому: «Не верю!».