Анна Ардова: «Красавца Гошу Старыгина я приняла не сразу»

Жизнь Анны Ардовой похожа на сериал — захватывающий и интригующий. С неожиданными коллизиями и поворотами судьбы. И прежде всего в том, что касается поиска женского счастья. «Я вышла замуж по расчету, а получилось по любви. Эта расхожая поговорка немножечко и про меня», — говорит актриса, запомнившаяся по телесериалам «Только ты», «Бешеная», «И все-таки я люблю. ».

— Аня, вы выросли в такой удивительной семье. Бабушка — Нина Ольшевская, ученица самого Станиславского. Дед — известный писатель-сатирик Виктор Ардов. В свое время его имя стояло в одном ряду с Михаилом Зощенко и Аркадием Аверченко. Дядя — актер Алексей Баталов. Мама — Мира Ардова, играла в ТЮЗе, папа — Борис Ардов, актер, режиссер, педагог. Даже отчим у вас — Игорь Старыгин, знаменитый Арамис. А вот сами вы долгое время были не известны широкому кругу зрителей, в кино и телесериалах не снимались. Не обижало такое положение?

— Совершенно меня это не трогало. Я считала себя театральной актрисой, с удовольствием играла в Театре имени Маяковского и прекрасно себя чувствовала. Кроме того, я же родила двоих замечательных детей — Сонечку и Антона. А на родственников я обижалась двадцать с лишним лет тому назад, когда четыре года подряд проваливалась в театральные институты. Считала, что они могли бы составить мне протекцию, поговорить с кем-нибудь из приемной комиссии. Все-таки к детям из актерских семей обычно относятся более внимательно, что ли. Но сейчас я даже рада, что всего добилась в жизни сама. А семья у меня действительно потрясающая. И центром ее всегда оставалась бабушка Нина Антоновна, папина мама. Удивительная женщина!

Меня она просто обожала, я была самой любимой внучкой. Я ведь родилась слабенькой, недоношенной, шести с половиной месяцев, да еще с фибромой легких, еле выжила. Во время плача начинала задыхаться. Врачи предупредили родителей, что плакать мне противопоказано. Представляете, как должны вести себя взрослые, чтобы грудной ребенок не плакал? Вот родственники и ходили передо мной «на ушах», когда я была совсем маленькой, исполняли любое желание, потакали всем капризам. Особенно бабушка. И конечно, я росла избалованной, да еще с характером своевольным. Не слушалась, убегала без спросу гулять далеко от дома, училась ужасно, на двойки. Но при этом никогда не делала ничего нарочно, назло. Наоборот, всех любила, по доброте душевной всем подружкам раздаривала свои вещи, игрушки. В этом я, кстати, очень похожа на бабушку Нину. Она тоже все раздавала. Когда дядя Леша Баталов, ее сын от первого брака, привозил из-за границы разные кофточки, шарфики, бусики, то через день все это красовалось на нас, ее внучках. А самой бабушке ничего не нужно было, кроме сигарет «Ява». Она могла преспокойно полдня провести в обществе нашей домработницы тети Шуры. Они сидели на кухне, болтая о чем-то, курили и варили любимые ими кислые щи, от которых все домочадцы стонали и ворчали: «Уже вся квартира пропахла вашим варевом». Но вечерами бабушка выходила из своей комнаты безукоризненно одетой, с неизменной прямой спиной и принимала гостей.

В молодости она слыла первой красавицей Москвы. Но о своих поклонниках никогда ничего не говорила. Только однажды рассказала о романе со знаменитым артистом Алексеем Грибовым. Бабушка ушла от него к моему деду и вернула Алексею Николаевичу все его письма. Мне так захотелось их прочитать! «Бабушка, — говорю, — как жалко писем-то. Грибов же такой клевый!» Хотя и дед мой, Виктор Ефимович Ардов, потрясающий был человек — добрейший, веселый, с юмором! Это я хорошо сказала о писателе-юмористе, что он с юмором. (Смеется.) Остроумный был. Обстановка в их квартире на Ордынке царила необыкновенная.

Недаром же там любила бывать Анна Андреевна Ахматова, с которой бабушка много лет дружила. Кстати, единственная встреча Анны Андреевны и Марины Цветаевой произошла здесь, в гостиной, дед вышел из комнаты, чтобы не мешать их беседе. Фантастика! А дед мой дружил с Фаиной Раневской. Бабушка рассказывала, что, когда она приходила к ним в гости, можно было описаться от смеха. В доме бывали Борис Пастернак, Михаил Зощенко, Лидия Русланова, Леонид Утесов… Я почти никого не застала или, в силу младенческого возраста, не запомнила. Какая-то смешная тетенька при каждой встрече говорила мне: «Деточка, как же ты выросла!» Оказывается, это была Рина Зеленая. Но я-то не воспринимала ее как известную артистку, для меня она долгие годы оставалась просто подругой дедушки и бабушки.

Так же и сводный брат моего папы Алексей Баталов в моем восприятии был только мой любимый дядя Леша, который в детстве учил меня нырять. Мы с бабушкой каждое лето ездили в деревню Ивановка, где снимали терраску в доме у одной женщины. Недалеко протекала речка, холоднющая, температура в ней никогда не поднималась выше 12 градусов. Так вот, дядя Леша, навещая нас, обязательно шел со мной плавать и показывал, как надо правильно погружаться в воду. А приходя к бабушке на Ордынку, всегда говорил мне своим необыкновенным мягким голосом: «Аня, спинку держи, не сутулься». Или папин родной брат, священник, отец Михаил Ардов, — тоже ведь человек известный. Знаю, что и он сильно меня любит. Когда в детстве я что-нибудь вытворяла, всегда за меня заступался. И сейчас заступается, а еще говорит: «Я молюсь за тебя». И это для меня очень важно.

Зато родня с маминой стороны — это совсем другая история. Там вологодские корни, село Липин Бор и баба Зоя, которая периодически приезжала к нам из Питера и подолгу оставалась у нас. Она была суровым человеком. Говорила мне: «Я тебя не люблю, потому что бабушка Нина тебя сильно любит». Один раз произошел совершенно дикий случай, когда баба Зоя пришла к Нине Антоновне и со словами «Нельзя так любить ребенка, вы ее портите» ударила ее по лицу. Она считала меня избалованной, никчемной. Надо сказать, и я не очень-то ее жаловала. Тем более что педагогические методы у этой бабушки были своеобразные. К примеру, по субботам она порола нас с сестрой, считала, что так положено.

Ну, я-то на самом деле всегда заслуживала хорошей трепки, потому что тем еще фруктом была, а вот Нина, которая училась на одни пятерки, получала свое, видимо, в профилактических целях. При этом меня еще надо было изловчиться поймать — я бегала от бабки по всей квартире, а сестра безропотно сносила всю эту дикую экзекуцию. Баба Зоя клала нас на лавку и отхаживала ремнем будь здоров как. Сидеть потом было больно. Я знала только один способ спасения от нее — побег к бабушке Нине. Благо наши квартиры находились рядом, только двор перейти. Вот где меня обожали, и там я в буквальном смысле расцветала. Когда была маленькой, дед со словами «Давай танцуй!» ставил меня на стол, и я отплясывала. А он говорил бабушке: «Нина, да она будет гениальной актрисой!» И я верила.

— У родителей, судя по всему, вы защиты не искали?

— Когда выросла, я спросила маму: «Почему ты позволяла нас лупить?» Она сказала: «Думала, что бабушке виднее. Вами ведь в основном она занималась, так как я была занята, много играла в театре». Это правда. Маму я видела редко, она в то время работала в ТЮЗе, и я помню ее такой: очень красивая, хорошо одета, пахнет духами и всегда куда-то уходит… Вообще-то родители разошлись, когда мне был год, а Нине — восемь лет. Конечно, я этого не помню и конкретных причин, приведших к разводу, не знаю. Наверное, просто отношения себя исчерпали. Но я на себе не очень ощутила последствия их разрыва. После развода папа стал жить у бабушки с дедушкой, и мы с ним продолжали там часто видеться — их квартира, как я уже говорила, находилась буквально в том же дворе, что и наша. В общей сложности у папы было четыре жены и семь дочек. Каждый раз в ожидании ребенка он уверенно говорил: «Это будет Вася!» — но рождалась опять девчонка. Моя подруга недавно пошутила: «Чего мучились, имена придумывая? Назвали бы просто: Понедельник, Вторник, Среда, Четверг и так далее, неделька, одним словом». Так что у меня кроме родной сестры Нины есть еще и сводные: Маша, Оля, Настя, Ира и Варвара. Всего нас семь штучек…

А мама вскоре после развода вышла замуж за актера Игоря Старыгина, Гошу, как мы его называли дома. Ситуация была немного щекотливая — все-таки папа жил по соседству, и мужчины часто встречались, но сначала даже не здоровались, делали вид, что не знают друг друга. Да и я не сразу приняла Гошу, ревновала к нему маму. Сама не помню, но Гоша рассказывал, что, когда он стал у нас бывать часто, я каждый раз его спрашивала: «У тебя мама есть? Ну так и иди к ней, зачем к моей-то ходишь?» Но потом все у нас наладилось. Да и папа с моим отчимом стал прекрасно общаться, а бабушка Гошу просто обожала. Он любил к ней заглянуть на кофеек, на рюмочку коньяку. Обязательно ручку целовал. Они беседовали, курили.