Как Владимир Высоцкий строил дом для Марины Влади

«Потом Высоцкий с Мариной куда-то пропали, и я увидела в окно, как они целуются на крыльце, а на них падает снег, и плечи Марины, и черное платье — все в белых хлопьях. Словно кадр из фильма, который у меня до сих пор перед глазами. Помню, я позвала мужа: «Посмотри, какие они красивые». А Юра вдруг сказал: «Ну, они же актеры». Он не был злым человеком, искренне любил Высоцкого и почитал Марину, просто заметил в происходящем какую-то фальшь, игру на публику», — рассказывает Ольга Трифонова, вдова писателя Трифонова, много лет дружившего с Высоцким.

Как-то раз мы с мужем, писателем Юрием Трифоновым, и сыном гуляли по нашему писательскому поселку Красная Пахра. И тут рядом с нами резко затормозил «газик», за рулем которого сидел офицер. С пассажирского места выпрыгнул невысокого роста мужичок — и к Юре. Они обнялись. Смотрю — да это же Высоцкий! (Кстати, они с Юрой почему-то всегда обнимались при встрече, словно члены какого-то тайного ордена.) «Вы куда?» — спросил у него Юрий Валентинович. «У меня через час концерт здесь, в воинской части», — ответил Высоцкий. Как выяснилось, он строил в нашем поселке дом для Марины (небольшой, в одну комнату и спаленку) на участке своего друга, сценариста Эдуарда Володарского. Командование воинской части помогало ему при строительстве: давали грузовики, присылали срочников. А Владимир Семенович расплачивался концертом. Я стала ныть: «Возьмите с собой!» Высоцкий как-то замялся: «Ну, это же рядовой концерт, впрочем…» Сопровождающий его офицер стал объяснять: мол, самим мест не хватает, даже жен своих не возьмем. Но тут мой деликатный муж стал мямлить: «Спасибо, но как-то неудобно…» Но я твердо заявила: «Удобно, удобно! Отведем ребенка и приедем!» О какой стеснительности могла идти речь, когда представлялась возможность послушать Высоцкого, все песни которого я знала наизусть? И вот мы приехали. В зале гарнизонного Дома офицеров действительно яблоку было негде упасть: солдаты сидели на полу в проходе, лепились, как ящерицы, к стенам. Мне, как единственной женщине в этом столпотворении, притащили табуретку. Стояла невыносимая духота, а Владимир Семенович, обливаясь потом, пел около трех часов подряд на бис, исполняя заказы, и выкладывался на полную катушку, понимая, что для собравшихся людей его выступление — большое событие: это не какая-то пресыщенная московская тусовка, что пришла послушать Высоцкого, потому что это модно. И если он был что-то должен военным за услуги, то все отработал сполна.

С тех пор я стала часто видеть Высоцкого в поселке. Он мотался туда-сюда на своей машине, занимаясь стройкой. И к нам нередко заглядывал — мы ведь жили по соседству, на той же улице. Как-то Высоцкий притащил нам в подарок дорогущий импортный матрас. Такие в Союзе были в диковинку. Его привезла из Парижа Марина Влади . Матрас какое-то время служил им в качестве супружеского ложа, а когда они купили кровать, достался нашему сыну Вале — с прицелом на будущее. Ведь Вале тогда не исполнилось и двух лет. Высоцкий в шутку обращался к нему «офицерская спина», потому что ребенок всегда сидел с необыкновенно прямой спиной. «Ну что ты, офицерская спина, рычишь на меня? — спросил Владимир Семенович нашего сына, появившись на пороге с матрасом. (Дело в том, что Валя, заслышав хриплый голос Высоцкого, подражая ему — рычал в ответ.) — А у меня для тебя подарок. Сейчас он тебе точно не пригодится, но лет через двадцать, — он немного задумался, видимо, прикидывая возраст, в котором мальчики начинают встречаться с девочками, и подмигнул Вале, — да нет, пожалуй, через пятнадцать, ты с благодарностью вспомнишь своего соседа Высоцкого». Кстати, матрас до сих пор у нас. Храним его как реликвию.

С Мариной мы тоже были знакомы. Но она, как принято на Западе, в общении предпочитала держать дистанцию. В обычной жизни Марина ходила в очках и закалывала волосы в пучок, так что знаменитую Колдунью на улицах никто не узнавал. Я сама, как-то встретив ее на рынке, прежде чем поздороваться, долго соображала: она или не она? Марина бродила по торговым рядам, выбирая мясо, которое собиралась запечь на ужин мужу. Она — мировая звезда — ради него охотно хлопотала по хозяйству. Они оба в тот период очень любили друг друга — от Высоцкого и Влади просто свет исходил, когда они были вместе. И Владимир Семенович очень хотел, чтобы у жены был собственный загородный дом, и только ради нее ввязался в эту строительную эпопею. Как-то раз он попросил у нас в долг довольно приличную по тем временам сумму. Сказал: «Мне там привезли бетонную плиту для перекрытия, срочно нужно рассчитаться». Но я, поскольку в нашей семье сама была и прорабом, и строителем, хорошо знала расценки. И я возмутилась: «Да это просто исключено! Вас нагло обирают! Сейчас сама пойду и разберусь». Другой бы обрадовался, а Высоцкому это не понравилось. Ему, человеку скромному и деликатному, проще было заплатить, чем торговаться с рабочими: «Оля, да ладно…» Но я так решительно зашагала на разборку, что Высоцкий испуганно посторонился. И предпочел ретироваться. Он ведь торопился в театр на репетицию. Он вообще всегда куда-то спешил так, словно за ним черти гнались. И вот Владимир Семенович умчался, а я направилась на другой конец улицы — к участку Володарского. Перед воротами, перегородив аллею, стоял кран, на стреле которого раскачивалась плита с отколотыми углами и ржавой арматурой, явно бросовая. Рядом курил мужик, выглядывая на другой стороне улице Высоцкого. «Это что? С какой помойки?» — спросила я. Он и не спорил: «Ну побилась малость. Да ерунда, нормальная плита, Володя видел, сказал, что нормальная. Да она сто лет простоит!» Плита действительно годилась, но уж точно не стоила таких баснословных денег. «Пол-литра! — говорю, — или увозите». — «А ты при чем? Я жду Володю, он сейчас принесет деньги». — «Нет, не принесет, я буду с вами расплачиваться». — «Да у него денег куры не клюют, чего ты рубишься?» — «Послушайте, — завелась я, — он деньги не печатает, он их тяжело зарабатывает, мотаясь с концертами по всей стране. Две пол-литры?» — «Три!» На трех бутылках водки мы и сговорились. Когда Владимир Семенович узнал, во сколько ему обошлась плита, он не расстроился, что его так бессовестно хотели надуть. А мы с мужем удивлялись: что за народ у нас такой? Вот ведь любят Высоцкого. Обожают! Проходу ему не дают. Но тут же норовят обобрать.