Фирменный танец защитника Арарата, или Как Шура стеной стоял для армянских друзей

На этом стадионе до сих пор есть памятная табличка – "Первый гол в истории стадиона "Раздан" забил Александр Коваленко". Случилось это на 58-й минуте матча открытия арены в 1971 году, "Арарат" играл с алмаатинским "Кайратом". "Это было справедливо, Шура это заслужил", – скажет много лет спустя великий Эдуард Маркаров.

Вместе с Сергеем Бондаренко, которого называли "самым украинским армянином", Александр Коваленко именно армянином себя и считал, так и представлялся везде – не смотрите, мол, на имя-фамилию. Он родился в небольшом городке Полевской в Свердловской области, а уже в 17 лет перебрался в Армению, к тренеру Каджайру Поладяну, который тогда растил из подростков и юношей профессиональных футболистов. Товарищи по команде вспоминают, что Коваленко армянский выучил мгновенно, перенял стиль поведения и общения и стал своим не только в знаменитой команде, но и в республике вообще.

Всю жизнь Александр провел в ереванском "Арарате". Почти 300 матчей, 35 лет в одном клубе и память навсегда. После того первого гола на "Раздане" – особенно. Защитник, он результативностью и не должен был выделяться – 19 голов за всю карьеру, но тот, майский, в 1971, действительно стал важнейшим в его жизни.

Он получил майку с закрепленным 4 номером из рук легендарного Манука Семерджяна, в прощальном для последнего матче, и эту символическую эстафету пронес с честью. Эдуард Маркаров вспоминает: многие его коллеги-нападающие из других клубов признавались, что побаиваются крепко сбитого и абсолютно уверенного в себе защитника, а ведь он никогда не играл грубо. По пальцам можно пересчитать желтые карточки, полученные им в жестких игровых столкновениях. Кстати, интересный факт – Коваленко открыл счет не только голам на "Раздане", но и желтым карточкам, на нем показанным, схлопотав "горчичник" в том же самом матче с алмаатинцами.

Он стоял, как стена, неприступной крепостью, и форварды соперников терялись, тратили драгоценные мгновения на обдумывание дальнейших действий. Зато голкиперы "Арарата" Алеша Абрамян и Норайр Демирчян чувствовали себя спокойно и надежно. Уступая в скорости противникам (не всегда плотно сбитый Коваленко поспевал за быстрыми, особенно "взрывными" нападающими), он компенсировал этот недостаток виртуозной техникой, мгновенной реакцией и отличной памятью: пары десятков минут игры против незнакомого ему доселе форварда бывало достаточно, чтобы Шура понял его сильные и слабые стороны.

Каждый из игроков той команды, кто рассказывает об Александре Коваленко, непременно отмечает, что он воспринимался всеми как старший брат, хотя большой разницы в календарном возрасте в команде не было. Авторитет его был непререкаем и на поле, и вне его, тем более он был постоянным заводилой во всяческих событиях и вне футбольного прямоугольника. Ни рыбалка без него не обойдется, ни дружеская вечеринка, ни поход в театр. На свадьбах и днях рождения танцы начинал исключительно Шура, увлекая за собой в веселье всех присутствующих. Да и на поле, впрочем, то же самое.

Эдуарда Маркарова уговорил перейти из "Нефтчи" в "Арарат" именно Коваленко: "Более сорока лет нашей дружбе – мы с Эдиком познакомились в юношеской сборной СССР в 1959 году. Его долго уговаривали (в том числе и высокое начальство) переехать в Ереван, играть в "Арарате". Удалось это сделать только мне, в конце 1970 года, да и то благодаря исключительно нашим личным взаимоотношениям. С его приходом команда преобразилась, стала играть умнее, разнообразнее, и успехи не заставили себя ждать".

Коваленко близко дружил с танцором, а впоследствии и руководителем Государственного ансамбля танца Армении Суреном Чанчуряном, причем иногда Шура превосходил профессионала если не в отточенности движений во время танца, то в артистизме и искренности уж точно. У Чанчуряна с Коваленко был "фирменный" номер на двоих – "танец с платком", исполняли они его непревзойденно.

Охочий на выдумки Коваленко как-то раз не утерпел, когда Чанчурян где-то принялся танцевать без него – встал с места, красивыми движениями "подплыл" к Чанчуряну сзади и "украл" платок, сказав после танца: "Сурик джан, вот так ты всю жизнь народ за нос водишь этими платками".

Дружба футболистов продолжилась и после ухода из большого спорта – Коваленко, Заназанян, Казарян и другие всегда контактировали друг с другом, оставались близки. Ованес Заназанян говорил, что Коваленко был величиной, достойной любых побед, и если он был на поле, то нападающие противника сталкивались с бетонной стеной.

По злой иронии судьбы, инсульт настиг Александра Коваленко именно в автомобиле Заназаняна – ехали куда-то, Шура что-то рассказывал и вдруг замолк на полуслове. В 2002 году, 15 лет назад его не стало, а ведь через 20 дней он должен был выйти на поле "Раздана" в составе команды ветеранов "Арарата" на игру с ветеранами сборной Союза: отмечали 75-летний юбилей Никиты Симоняна.

Минута молчания на стадионе перед матчем продлилась в тот день ощутимо дольше одного оборота стрелки по циферблату.