Деми Мур: «Я привыкла быть для других опорой»

Она похожа на собственный портрет, снятый для рекламной кампании косметической линии. Она похожа на живой символ успеха, на человека, которому все удается. Встреча с Деми Мур, женщиной, которая отважно пытается быть идеальной. И остается настоящей.

Я приезжаю в ее дом в Лос-Анджелесе, который она делит с мужем, актером и продюсером Эштоном Катчером, тремя дочерьми, тремя чихуа-хуа, одной дворнягой, няней младшей дочери и поваром, который «вообще-то на полставки». В этом доме огромные окна – здесь никто не боится яркого прямого света. А хозяйка смотрит на меня прямым ясным взглядом. У нее волевое гармоничное лицо с выражением несгибаемой прямоты. Прямые блестящие волосы. Прямая спина. Деми Мур состоит из четких линий, из внятных вертикалей. На вид непонятно, сколько ей лет. Она так прекрасна, что количественные характеристики не имеют значения.

Она прекрасна, но теперь и у нее все прекрасно. Ее беспрестанно радует муж, который к тому же на 15 лет моложе ее. Ее не огорчают дочки, такие же прелестницы. На ней не расплывается косметика. Она живет с блеском – как и требует того слоган косметической компании, чьим лицом она стала. Мур первой из актрис мира настояла на гонораре 12 миллионов. Была замужем за самим Брюсом Уиллисом и гордо разошлась с этим спасителем мира. Отказалась стареть и не постарела.

В последнее время она безнадежно, нестерпимо глянцево-гламурна. И гламур этот как сахарная глазурь. Приторная и липкая преграда гламура отделяет ее от меня, смертной землянки, у которой и седина, и морщинки, и конфликты.

Но я чувствую, если эту преграду преодолеть, то по ту сторону меня встретит интереснейшая личность, которая утверждает: «Многим нравится считать меня сукой, потому что из-за меня они усомнились в себе».

Отважная женщина, которая не побоялась сняться для обложки журнала обнаженной на седьмом месяце беременности.

Уязвленное самолюбие, проявившееся в горькой констатации: «В нашем обществе до сих пор считается, что, раздеваясь для съемки, ты теряешь моральные устои».

Самобытная натура. Гордость без предупреждений. Чувственный разум.

Вот к этой женщине я и стремлюсь.

Psychologies: Кажется, раньше вы были намного конфликтнее. Раздевались в прямом эфире телешоу, демонстрируя, что достаточно худы для роли. Получили прозвище Gimme More («Дайте мне больше». – Прим. ред.) – за свою борьбу за гонорары. Снимались голышом для обложек. И при этом провокативно рисовали на своем теле мужской костюм. Отшивали журналистов. А теперь – глянцевая сладость, будто вы и на самом деле та дива с билбордов, ходячая реклама «продуктов роскоши».

Деми Мур: Не скажите, журналистам от меня и сейчас достается. Недавно один ваш коллега спросил, как мне удается в моем возрасте быть таким «живчиком». И я ответила соответственно. Сказала, что путей достижения счастья много, но единственно верный – узнать себя. И что кроме прочего это помогает стать обладателем миллионного банковского счета и 29-летнего бойфренда.

Так вы узнали себя?

Д. М.: Да, но тут главное – не бояться признаться себе, что для тебя важно, а что нет. Результат такого анализа иногда пугает. Но он выстраивает твою подлинную систему приоритетов. Выводы, к которым я пришла, заставили меня принять экстраординарные решения.

Вы имеете в виду свой отъезд из Голливуда, прекращение карьеры на ее пике, в 34 года?

Д. М.: Да, именно это. Тогда, в 1996-м, я получила несколько ударов наотмашь – от близких людей, от дальних, от коллег, от критиков. Я чувствовала себя непонятой. И не могла объясниться. Знаю, что отношения выясняют, чтобы они стали ясными. Но не знаю как, не владею инструментами. И главное – девочки, дочки. Они жили под фотовспышками. Мои неудачи, наша с Брюсом нервность, раскаленная обстановка вокруг. все это неизбежно бы их деформировало. И мы решили переехать в Айдахо, на ранчо под городком Хейли. Понимаете, я тогда вдруг осознала: у меня были родители, которые не очень-то присутствовали в моей жизни. Нам с братом слишком рано пришлось нести ответственность за себя. И поэтому мне хотелось, чтобы мои дети как можно дольше оставались детьми, росли без. деформаций.

Вы не согласны с распространенным мнением, что тот, у кого в детстве не было полноценной семьи, не может создать свою?

Д. М.: Никогда не верила, что в жизни все так линейно примитивно. Да, у меня были родители-алкоголики. Да, человек, которого я считала своим отцом, на самом деле им не был, а настоящий мой отец ушел из семьи, когда мама меня только ждала. Да, тот, кого я считала отцом, покончил жизнь самоубийством, когда мне было всего 18. Да, все мое детство мы переезжали, иногда жили в трейлере, а вы знаете, у нас в Штатах это знак полного социального падения. Но все это только развило во мне желание иметь собственную семью. И потом, у меня была потрясающая бабушка. Она одна в семье работала, одна подняла четырех дочерей, и это во времена, когда рабочих мест для женщин в Америке было совсем немного! Нет, прошлое не задает будущего. Им просто стараются объяснить настоящее. Собственные склонности человека куда важнее. Например, вот у меня очень сильный материнский инстинкт. Совершенно неосознанно все в своей жизни я соразмеряю с дочками, с их пользой. Все, что бы я ни делала, имеет смысл, только если это приносит пользу моей семье. Она и есть главное. Но семья еще и якорь, то, что не дает тебе сорваться и сгинуть в бурном море. Когда Джоэл Шумахер выставил меня со съемочной площадки «Огней святого Эльма» за алкоголь и кокаин и потребовал, чтобы я прошла курс лечения, он был совершенно прав. Но, будь тогда у меня дети, ничего подобного бы не произошло. Я знаю это про себя теперь.