Тяжела рука гвардейца Ильхама Алиева Вспоминает солдат генерала Ахундова
В этот день ровно 22 года назад на базе Управления охраны Верховной государственной власти, административных органов и национальной гвардии, находящейся под командованием президента Азербайджана, возникла одна из стратегических структур, известная ныне под названием «Особая государственная служба охраны Азербайджана». На неё возлагалась высочайшая ответственность - охрана президента Азербайджана, его аппарата, Милли Меджлиса, Кабинета министров, Конституционного суда, Центральной избирательной комиссии и прибывающих в страну глав иностранных государств.
«Телохранители… И еще мастера у ковровых дорожек повыпендриваться перед высокими гостями… Посмотри. Не шагают, а танцуют… Не служба, а малина…», - глядя на экран установленного на площади монитора, где с иголочки одетый под звуки будоражущего марша почетный караул, поблескивая лезвиями примкнутых к карабинам штыков, и высоко вскинув голову в сторону прибывшего в Баку президента Турции Реджепа Эрдогана, говорил один из завсегдатаев оппозиционных митингов. Их многомудрые фейсы очень уж узнаваемы. Они все на одно лицо.
Говорил он не без иронии и тоном человека, знающего всё и обо всем и чуть ли не с первых рук.
- А ты бы смог так? – сказал кто-то из-за моей спины.
- Если будут платить как им, смогу и получше! - гоготнул Фейс, явно ожидая, что вместе с ним загогочут и другие.
В следующее мгновение чей-то сильный локоть смахнул меня в сторону, как фигурку на шахматной доске.
- Если тебе и таким, как ты, заплатить, вы в чем мама вас народила, здесь, перед нами, лезгинку отбацаете, - сопровождая свои слова образным сленгом окопной лексики, сказал тот же голос, который из-за моей спины задал тот вопрос.
Он был широк в плечах и ростом под два метра. Громадная пятерня его левой руки, сжав в кулак лацканы костюма в раз побледневшего Фейса и приподняв над асфальтом, притянула к себе.
- Таким, как ты, - прошипел он, - надо платить… А они… Что ты, мразь, знаешь об их службе?!
И опять-таки одной левой, развернув озиравшегося по сторонам в поисках поддержки перетрусившего Фейса, он подтолкнул его и не без ярости процедил: «Вон отсюда!»… Нет, охотников посердобольничать да посочувствовать, как обычно бывает в многолюдье, не нашлось. Напротив! На него, на этого широкого в плечах и ростом под два метра мужчину с явно военной выправкой, у которого не было правой руки, смотрели с восхищением и пониманием. Эта деталь, свисающий правый рукав пиджака, намекала на многое и лучше всяких слов говорила в его пользу.
- Нашел над чем насмехаться… Над честью и достоинством страны… Ребята из кожи вон лезут, демонстрируют это нашему гостю.. А он… - мужчина сквозь зубы сплюнул в сторону улепетывающего Фейса.
И он не стал задерживаться среди нас. Зашагал вверх по улице, видимо, туда куда шёл. Я не мог оторвать от него взгляда. В тот момент своей статью и категоричностью правдолюбца он напомнил мне покойного ныне Героя Советского Союза легендарного Зию Буньятова. И я поспешил за ним. Он, что правда, то правда, не очень-то хотел и говорить со мной. Но я старый журналюга…
Наконец, протянув руку, он представился:
- Галиб Халилов… Капитан… Теперь запаса… (про инвалидность, заметьте, ни слова). Мне там обидно стало, как говорилось в известном фильме, и «за державу», и за ребят. С них сто потов выжимают, чтобы так красиво, гордо и с достоинством прошагать перед президентами – главами государств. Все отточено, как у ювелиров… Они выкладываются на все сто. Во что обходится им эта легкость и блеск, мне известно не понаслышке… Да и вам, журналистам, это известно, хотя… - он сделал паузу, а затем добавил:
- Некоторые из вас этого не понимают. Помнится, как в одной из газет не без издевки писали, что один из почетного караула, стоя на солнце, потерял сознание… Это был мальчик 19 лет. Он, несмотря на то, что ему было плохо, все-таки выдержал и прошел маршем перед высокими гостями, а уж потом лишился чувств… Вложенная в него воля командира взяла верх. Наша служба… Да, наша! - повторил он. - Тяжка… Признаться, в роте почетного караула мне не приходилось состоять, но я с 93-го служил в том же департаменте… То, что показывают по телику, – это ничтожная часть верхушки того айсберга, чем занимаются мои бывшие коллеги. Только вникни в само название «Особая государственная служба охраны Азербайджана». И будь ты хоть семи пядей во лбу, тебе никак не узреть глубину этого айсберга…
А он, капитан Галиб Халилов, как раз и работал в одной из тех самых, не видных глазу, глубин. Ему было что рассказать, и он хотел этого. Особенно сейчас, после этого прилюдно произошедшего инцидента. Ему было что вспомнить. Ведь он начинал свою службу едва ли не с самого её начала. И служил под началом тогда еще капитана, а ныне шефа этого департамента генерал-полковника Вагифа Ахундова. Поведанные им эпизоды из совместной с ним службы тех лет меня, должен вам сказать, не просто впечатлили… Они поразили меня и наверняка удивят вас. Вы о них слышать не могли… Мне приходилось, но я отказывался верить…
- Помните мятеж Сурета Гусейнова? – неожиданно спросил он. - Вы по возрасту своему должны были знать о нем…
- А как же! Тогда наша государственность повисла на волоске… Его танки уже подошли к Сумгаиту…Ожидалось кровопролитие… Люди подумывали об эвакуации…
- Вот-вот! – подхватил капитан. – И в это время Гейдар Алиев решил ехать в Кировабад. Сейчас Гянджа называется… На переговоры с Суретом… Тогда нашим подразделением, охранявшим Гейдара Алиевича, командовал офицер Вагиф Ахундов, которому он и приказал выдвигаться туда… И я собственными ушами слышал, как Вагиф ему говорил, что это опасно и что там, по его агентурным данным, готовится покушение.
- Знаю! Но надо! – резко осадил его Алиев и добавил:
- Лучше я, чем республика…
- Эти произнесенные им слова до сих пор звучат в моих ушах. Остановить его было невозможно. Никто, лучше нас, день и ночь находящихся рядом с ним, не знал, каким рискованным он был человеком. А тут еще на карту брошена судьба страны.
- Тогда, Гейдар Алиевич, позвольте мне с горсткой ребят выехать туда прямо сейчас, - сказал Вагиф.
- И что это даст? – усмехнулся президент.
- Попытаюсь локализовать… У меня там есть кое-какие завязки…
Гейдар Алиевич кивнул. И капитан Ахундов с группой из пяти человек, среди которых был и я, на «Волге» ринулись в Гянджу. По дороге он нам рассказал, что там твердо намерены убрать Алиева и это должны сделать люди криминального авторитета по кличке «Зобик», который поддерживал Сурета и во многом обеспечивал ему успех и популярность. "У меня, - говорил он,- правда, призрачный, но имеется один ход к нему, к этому Зобику. Попытаюсь им воспользоваться. Очень возможно, что сработает…"
- Не стану ездить по ушам и перечислять, где останавливалась наша «Волга» и с кем он говорил… Скажу только, что час спустя после нашего приезда он сказал нам буквально следующее:
- Я с ними, - он скосил глаза в сторону двух неподалеку поджидающих его мужчин, - в малину к Зобику… Если не вернусь, передайте ему: «Я сделал все что мог…»
- И он ушел. О чем там он вел разговор с тем Зобиком и его бражкой, мне неизвестно. Зато доподлинно известно, что переговоры состоялись, и хотя они велись в гнетущей обстановке, прошли, однако, без всяких эксцессов… Суретовская артиллерия и танки снялись с позиций и ушли по частям… Вагиф за тот день осунулся так, словно пережил ленинградскую блокаду, а черная густая шевелюра брызнула первыми седыми волосами. Тогда-то Гейдар Алиевич и положил глаз на него…
- Извините меня, пожалуйста, за бестактность, Галиб, а это когда с вами произошло? - кивнув на пустой рукав пиджака, спросил я.
- Чуть позже… Здесь, в Баку, на 8-м километре с головорезами - омоновцами… Захотели путча и получил его… А, кстати, знаете от кого? – не без любопытства вскинув брови, повернулся он ко мне.
- Военные подавили! - уверенно произнес я.
- Ошибаетесь! Он сполна получил от нас - от гвардейцев президента. И тут, да будет вам известно, нами командовал Вагиф Ахундов… Чертяка, лез на рожон, но Бог миловал, пули обошли его стороной, а меня, который был всего на шаг от него, одна достала. Кто-то из оионовцев разрывной шмальнул по мне… Вот и потерял я руку…
Я было начал сочувствовать ему…
- Полно! – хлопнув мне по колену пятерней левой руки, остановил он меня.
Потирая колено, я сказал себе: «Ну и тяжелая у тебя рука, брат».
Будто прочитав мои мысли, капитан усмехнулся и продолжил:
– За него, за нашего президента, а стало быть, за всю страну, каждый из нас тогда готов был положить голову… Интересное все-таки время было… Все висело, как на паутинке… Помнишь, как глубокой ночью по телику и радио выступил Гейдар Алиевич и призвал всех, кому не безразлична судьба страны, прийти к президентскому дворцу… Уже через час после той его речи такая толпища там образовалась, что как русские говорят, яблоку упасть не было места…
- «Помню… Знаю…» - добродушно передразнил меня однорукий капитан Галиб Халилов. – Чтобы ты знал еще лучше, я поделюсь с тобой одним секретом… Знаешь, кто посоветовал ему выйти в народ? Вагиф Ахундов! На часах, как сейчас помню, было 21 час 46 минут… К нам вышел Гейдар Алиевич. Лицо каменное. Глаза горят… «Снова, господа гвардейцы, мы у пропасти. Будьте готовы ко всякому…» - произносит он. И тут, сделав шаг вперед, вышел наш командир Вагиф… «Гейдар Алиевич, выступите по телевидению. Призовите народ. Он поддержит вас…»
«Встань в строй, полковник», - приказал он и, о чем-то размышляя, направился к себе. А чуть меньше чем через два часа вся республика слушала его страстную и пронизанную тревогой речь… Она подняла на ноги весь Баку…
- Ты знал об этом? – спросил он меня.
Я покачал головой.
- То-то! Ты, журналист, не в курсе всего того, что происходит за занавесом власти. А этот прощелыга, что у монитора посмел насмехаться над нашими ребятами, вообще ничего не знал и не мог знать. Ему лишь бы почесать языком… Ты не представляешь, какая злость вскипела во мне. И за ребят, и за моего командира генерал-полковника Вагифа Ахундова, ныне шефа Особой государственной службы охраны страны…
Он стоит всегда на заднем плане… Всегда за президентом и всегда, посмотрите на фото, улыбается… Никому и в голову не приходит, какое напряжение он испытывает… Могу с точностью сказать, что за время Европейских Игр, обладая информацией, которая обывателям даже не снится, он перенес такую нагрузку, что сотням землекопов не удавалось даже почувствовать подобное… Все, дорогой, я сказал, что хотел сказать… Вот об этом и напиши…
И снова хлопнув меня по колену, он встал и пошел верх по улице. И глядя на развевающийся на ветру пустой рукав его пиджака, я четко вслед ему произнес:
И снова, потирая колено, по которому он хлопнул меня, я сказал себе: «Тяжела же, чёрт возьми, рука гвардейца президента!»